Он отвёл с глаз чёлку, невидящим взглядом глядя мимо меня.
— Ну и дела у вас там... — пробормотал он. — Конечно, она решит его убить, ведь она же Пожирательница, что ей...
Он говорил эти жестокие слова, но будь я проклят, если сейчас в его душе не скреблась жалость к женщине, которая была ему врагом.
— Действительно, — равнодушно подтвердил я. — Ну что же, мистер Поттер, я думаю, на сегодня хватит тренировок?
Мальчишка упрямо мотнул головой.
— Нет, сэр, покажите ещё, пожалуйста, как вы так двигаетесь во время боя. Я не всё уловил.
— Хорошо, Поттер, — сказал я, напустив на себя скучающий вид. В принципе, я другого от него не ожидал. — Ах, да, чуть не забыл. Нужно уладить небольшую формальность.
Я отступил на шаг и опустился на левое колено, глядя прямо в расширившиеся от изумления глаза мальчишки.
— О Глава рода Поттеров! Прими род Малфоев под защиту свою...
Предстояло последнее, самое неприятное, и я даже был несколько рад обстоятельству, которое задержало меня. И не было ничего удивительного в том, что это обстоятельство представляло собой вдрызг пьяного Крауча, который в обнимку с бутылкой виски возлежал в Розовой гостиной на любимом диванчике Нарциссы. Интересно, где он взял выпивку? Не иначе, ночуя в комнате Макнейра, обнаружил неприкосновенный запас — Уолли потом его использует как мишень для метания ножей, но это уже не мои проблемы...
Увидев меня, Барти приподнялся, сфокусировал взгляд, а я тем временем пытался ради спортивного интереса на глаз определить, сколько же он вылакал. В бутылке плескалось уже на самом дне. Ясно, что такими темпами он сопьётся окончательно; впрочем, что, как не выпивка, спасло жизнь Руквуду?
— С-снейп! — позвал Барти заплетающимся языком, попытался сесть и не смог.
— Отрезвить? — любезно поинтересовался я, доставая палочку, но он махнул бутылкой:
— Нахрен... С-снейп, пслушай..
— Что ещё?
— Тебе это... страшно было вчера?
Я подошёл к диванчику поближе, но не так, чтобы запах перегара до меня долетал. Мутные глаза взирали на меня из-под неровной соломенного цвета чёлки в ожидании ответа.
— Ну, страшно, — сухо ответил я. Барти и в трезвом виде мог из кого угодно душу вытянуть, не то что в пьяном.
— И мне, — признался Крауч, роняя было голову на грудь, но потом снова посмотрел снизу вверх. — Я трус, да? Снейп, скжи. Вы все меня прзираете, да?
Я помолчал. Барти с хрипом выдыхал винные пары. Глаза у него слезились после бессонной ночи. Знает ли он что-нибудь важное или просто топит ужас в спиртном и мне здесь делать нечего?
— А ты как думаешь?
Барти подумал.
— П-презираете. Я же виж-жу... по глаз-зам вижу. Значт, я дерьмо.
— Хватит, — велел я. — Ты целый год шастал под носом у старого маразматика и даже ухитрился сбежать, когда тебя раскрыли. Кто из наших смог бы так?
Барти помотал головой, глядя мимо меня.
— С-снейп, меня никто не любит...
Начинается, — мысленно вздохнул я. Конечно, с чего бы его любить и ценить, если всем было доподлинно известно, что младший Крауч, оправдывая свою фамилию, ложится под любого, кто его позовёт? Если все видели, как он по-собачьи заглядывает в глаза и бросается от одного к другому? Никакие военные заслуги не спасут, если человек пускается во все тяжкие. Ну хорошо, пусть даже дорвавшись до секса в тридцать с лишним лет.
— Если хочешь совет, остановись на ком-то одном, — сурово сказал я. — Тогда и полюбят.
— Я Розье два месяца уламывал на... отношения... постоянные... — заскулил Барти, крепче прижимая к себе бутылку.
— «Уламывал» — это то, как ты ему пятки лизал и всё остальное? — уточнил я. — Хорошо уламывал, если он тебя послал.
Голубые глаза взглянули с надеждой.
— С-снейп, может, ты...
— Нет! — отрезал я. — Даже не проси.
Барти всхлипнул и опрокинул в себя остатки Огневиски. Да что же это такое: то Руди ревёт как девчонка, теперь этот...
— С-снейп... я столько лет... стучал... — Крауч икнул и вытер губы рукавом. Стучал? А вот это уже интересно.
— На кого?
— В дверь... стучал...
Я решил молчать и предоставить пьяной мысли идти своим путём.
— Думал, я чего-то стою... Дерьмо я, Снейп... и он мне давно это док-казал... Пнимаешь, там дверь была такая... красного дерева... с узорами, вот прклятые! И я перед ней ч-часами стоял... а ему плевать было... всегда плевать... Мне она дсих пор снится... Там уже нет н... ик! кого... а дверь осталась. И я так нахрен никому и не нужен... Ему даже имя мне придумать впадлу было!
Барти уронил бутылку на пол и всхлипнул, уткнувшись носом в сгиб локтя. Я, уже поняв, про что речь, медлил, не уходя. Наконец поднял палочку, которую так и держал в руке, и наложил на Крауча Сонные чары. Он быстро обмяк, запрокинул голову на валик, ровно задышал приоткрытым ртом, и слёзы высыхали у него на щеках. Я применил Отрезвляющее, стараясь, чтобы он не проснулся, и тихо покинул гостиную.
Я уже не знал, есть ли в Мэноре хоть один здравомыслящий человек, который хочет жить. Они все чувствовали, как чудовище бродит по дому, — понял я, — каждый по-своему. И многие уже начали поддаваться.
