- Мара, пока я переодеваюсь, рассказывай, что было-то? Правда, что ли меня отравили?
- Правда. И отрава лютая. Не выживают опосля нее. Наверняка хотели.
- А я как..?
- Волхв тебя спас. Но дорогой ценой.
- В смысле? – я удивленно поворачиваюсь к ней.
- Он тебя потерял, чтобы спасти.
- Это как? – накидываю рубашку и сажусь на кровать обуваться.
- Он с тобой кровью обменялся. У нас, высших, это означает, что признает он тебя своей сестрой. И его кровь тебя признала. Силу тебе отдал, а сердце потерял. Не быть вам вместе.
Я медленно распрямляюсь.
- А ты откуда знаешь?
- Что любит он тебя? Да много ли ума надо для такого? Глянуть достаточно, как смотрит. И не он один…
Чувствую, что у меня начинают предательски гореть скулы. И еще – больно в душе за волхва. Щемит, словно потеряла что-то ценное. Пока я раздумывала, кого из мужчин выбрать – судьба решила за меня. В очередной раз Драгомир меня спас. Но на этот раз слишком высока цена, словно по сердцу полоснули. Отплатить равноценным не смогу, но точно знаю: ради него я пойду на все.
Нацепив спокойное выражение лица, выхожу из горницы. Мужчины мнутся у накрытого стола. На ногах все трое, никто не присел. Настороженные, как звери перед прыжком, ждут, наверное, что я вдруг в обморок рухну. Или что там обычно нежные барышни делают?
- Ярушка, все хорошо? – Драгомир первым подходит ко мне и берет за руку, - голова не кружится? Может слабость?
- Нормально все, - я присаживаюсь за стол, - поем и на тренировку к моим мальчикам.
- Нет! – рявкают все трое.
- В смысле?
- Яра, ты два дня провалялась бездыханная. Не думали уже, что выживешь. После того яда не выживают. А ты скачешь, как сайгак, - отчитывает меня князь, присевший слева. Беригор сидит ровно напротив, молча поедая меня глазами.
- Разве это плохо? - недоумеваю я, с аппетитом уплетая пирог с мясом.
- Нет, но…
- Тогда, давайте пока я ем, мы предметно обсуждаем насущные вопросы. Идет? И кстати, а вы почему не едите?
Судя по растерянным лицам мужчин им это и в голову не пришло. Неужели и правда, волновались за меня? И мой медведь тоже? Муррр, как приятно!
Внимательно слушаю их рассказ о происшедшем. История с отравлением мне совсем не нравится. Не нравится не только возможностью смертельного исхода, но и тем, что не знаешь врага в лицо. А под подозрением оказываются все, кто мало-мальски вокруг меня крутится. Их немало. Отчего же это случилось на пиру, а не раньше? Не было возможности меня достать или не дошла точка кипения? Если первое – то еду мне всегда таскала Смешка и через ее руки яд мог попасть гораздо быстрее. Значит она не при делах, более того – могла помешать убийце. А на пиру, когда переполох, незаметно подойти ко мне было легче. К тому же у отравителя должен быть доступ на княжий двор и на пир. Абы кого стража не пропустит. Значит здесь есть друг, родственник, подельник. Как же мало информации!
Из спальни, где я провела эти дни, выходит травница, завязывая в узелок свои нехитрые пожитки. Смотрит на нашу компанию с чуть ироничной улыбкой.
- Пора мне, - говорит она, - ты, Ярушка, береги себя. И заезжай ко мне, не забывай старуху. Как время найдешь.
- Заеду. Обязательно. Спасибо тебе, Мара. За все.
- Будь осторожнее, девочка. Рядом беда ходит.
- Чем одарить тебя за помощь, травница? – спрашивает князь.
- Свидимся еще. Тогда и одаришь, княже, - отмахивается Мара.
Попрощавшись со старушкой, мужчины излагают результаты расследования. Говорят, в основном Драгомир и князь. Воевода, собранный и хмурый, чаще молчит, бросая изредка уточняющие реплики. Но я отчего-то все равно нервничаю в его присутствии. Хотя мы вроде сейчас и не враждуем. Другой вопрос – надолго ли? Зная его несносный характер, предположу, что счет на минуты идет. Вызверится один из нас – и начнем по новой.
Расследование толком ничего не дало. Нитка и ножницы. И труп. Знание того, что заказчик из женской половины помогает мало – там челядинок, мамушек-нянюшек – без счета. Единственное, что я сейчас могу сделать – это продолжать жить, как ни в чем не бывало. Тогда заказчик начнет нервничать и попробует повторить попытку. Есть надежда, что не повторит отравление, а попробует что-то еще.
Мужчинам мое предложение совершенно не нравится. Меня пытались убедить остаться на мужской половине, мол тут под надзором буду. Но я уперлась рогом. Хотя меня упрашивали, на меня рычали и даже взывали к благоразумию.
Во-первых, это будет сложно объяснить общественности – чего вдруг я место жительства сменила? Слухи пойдут в геометрической прогрессии, житья не будет. Так в открытую с князем начать «сожительствовать» даже для меня чересчур. А во-вторых, убийца может затаиться, причем надолго. У моих церберов придумать ничего более предметного не получается, рычат, глазами сверкают... На одни, пронизывающие, стараюсь не смотреть, иначе предательские мурашки бегут по телу стадом мустангов.
Что ж, не вижу смысла переливать из пустого в порожнее, поэтому встаю и собираюсь идти к себе.
- Яра, задержись. Разговор есть, - останавливает меня князь, - а вы – ступайте, други.
