- Не нравится, поди? У меня ж тут по-простому. Понимаю, что не хоромы княжеские.
- Нравится. Не хмурься, - улыбаюсь, стараясь загладить задетое мужское самолюбие, - функционально у тебя. Наверное, редко дома бываешь?
- А что мне тут делать? – пожимает он широкими плечами, - я – воин. Всю жизнь воевал. В дом, где никто не ждет, и возвращаться не хочется.
- Никак не привыкну, что говорим с тобой нормально.
- Прости меня, что грубил. Я не со зла вовсе. Просто вокруг тебя вечно мужики вертелись. Смотрели голодными глазами. А я…
- А ты? – с ожиданием спрашиваю я.
- А я их поубивать был готов. За взгляды жадные на тебя.
- Странно. Злился на них, а рычал на меня.
- Самому себе не мог признаться, что голову от тебя потерял. Вот и скалил зубы.
- И когда же все изменилось? – не могу сдержать извечное женское любопытство.
- Когда отравили тебя, то сам едва не умер. Представил на миг, что тебя рядом не будет – и в душе все перевернулось. Понял, что с тобой хочу рядом быть. Оберегать, заботиться…
От его жаркого взгляда и признания, я смущенно опускаю глаза. Сама я в силу характера или воспитания не способна на столь открытое проявление чувств. Стало откровенно не по себе. А потому я быстро перевела разговор на другую тему.
Но Беригор действительно заботился. И мне начала импонировать его грубоватая ласка. Порой забавная или неуклюжая, но мне нравилось. Первое, что я заметила столике к ужину – это мешочек с фундуком. Как тот, что мне подкинули под дверь в хоромах князя.
- Так это был ты? – невольно улыбнулась, ныряя за лакомством.
- От меня ты бы подарок не приняла. А порадовать тебя хотелось.
- Спасибо, - я радостно захрустела орехами.
- Белочка моя, - нежно улыбнулся он мне воевода. Да так, что у меня сердце екнуло.
А еще мне нравилось, как темнели его глаза, когда он помогал мне одеться или поправлял одеяло. Старался удержать глаза, но я чувствовала его взгляд на своем теле: жадный, ласкающий, мужской. От которого становилось тяжело дышать, и неутоленная тяжесть сжималась где-то внизу живота. Он сдерживался, только желваки на скулах и чуть поджатые губы выдавали, что отнюдь не так спокоен воевода, как пытался казаться.
Я поймала себя на том, что невольно начала ждать его прикосновений: мимолетных, случайных. От его горячих, мозолистых пальцев у меня по телу разбегались предательские мурашки. И все более настойчиво скреблась мысль, чтобы зайти дальше прикосновений. Но я решила все же с этим повременить и додумать эту мысль завтра.
А на утро, как и обещал Драгомир, у меня наступил фонтанирующий прилив сил. Я соскочила с постели, с удивлением не чувствуя вчерашней слабости и мутного сознания. Только легкость и энергию. Засмеявшись от этого открытия, я закружилась по комнате, раскинув руки. Как же хорошо чувствовать себя хорошо, молодой и здоровой.
Умылась в ванной, небрежно жгутами скрутила волосы и вышла из комнаты, намереваясь одеться. Футболка и трусики не самый лучший выбор, когда в доме голодный до твоего тела мужик. А он, легок на помине, уже был в спальне и с удивлением смотрел на меня.
- Доброго утра, душа моя! Ты чего соскочила?
- Доброго! Не поверишь, мне вчера Драг снадобья какого-то дал. Так я себя чувствую так, что взлететь хочется, - не сдержавшись я снова рассмеялась. Вызвав ответную белозубую улыбку.
- Рад, что ты в добром здравии. Утренничать будешь здесь или спустимся в трапезную?
- Без разницы. Поем и побегу. Волчата мои ждут. Спасибо тебе за все.
- Яра! – густые брови сдвинулись, а могучие плечи напряглись под рубахой, - не уходи.
- Я не могу здесь оставаться. Это твой дом…
- А я не могу тебя отпустить!
- В смысле? – сердце сжалось в предвкушении.
- Потому что мне без тебя не живется и не дышится! – он в несколько шагов преодолел расстояние между нами и взял мое лицо в ладони. Ярко-голубые глаза горели как два топаза, крылья прямого носа нервно подрагивали, - люблю тебя, понимаешь?
- Что?
- Люблю и не отпущу. Хоть режь меня, - пророкотал мой медведь и накрыл мои губы умопомрачительным поцелуем.
Что ж, я добилась чего хотела – полной и безоговорочной капитуляции воеводы. Вот оно – признание которого я ждала. Но что делать дальше?
А что я, собственно, теряю? – закралась коварная мысль. Есть мужчина, красивый, брутальный, и при этом заботливый и нежный. Который будоражит мою фантазию и смотрит на меня голодным волком. И только что признался мне в любви. Так восхитительно целует, при этом оставляя мне право на инициативу. Внезапно не захотелось думать, что будет потом. Мое «рациональное» забилось под коврик, и впервые в жизни я решила уступить своим желаниям, не оглядываясь на последствия. А потому обхватила его за шею и притянула к себе.
