«…Разумность и дикость – казалось бы, они находятся на противоположных полюсах. Но ведь случается, что противоположности образуют единое целое, не так ли? Утро и ночь, солнце и луна. Даже если они так же далеки друг от друга, как голова и ягодицы, это не обязательно означает, что они не связаны друг с другом. Бывает, что ни одну из составляющих нельзя игнорировать. Но выбрать их обе невозможно. А как трудно выбирать между ними двумя… Говорят ведь: “За двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь”? Есть и такая поговорка: “Гора родила мышь”. Но, кстати, почему мыши так часто собираются в стаи? Или не собираются? Разве они не издают звуки – пи-пи-пи, тю-тю-тю? Лошади ведут себя тихо. Они, выстроившись в ряд, спокойно стоят в стойле. Твердо и уверенно стоят в ряд у ворот загона. Они ведь выстраиваются в ряд, не так ли? Ничего не могу поделать: голова работает все хуже. Но вот что важно, господин Киёмия. Важно то, сможете ли вы сделать правильный выбор…»
– Господин Киёмия, – Судзуки показал пальцем, – у вас заколка для галстука покосилась.
Позади послышался стон. Его издал Исэ, полицейский из отделения Ногата. Он ошеломленно прокричал: «Посмотрите на это!» Киёмия почувствовал спиной, что сейчас Руйкэ знакомится с поступившей информацией. Рукой, которой Киёмия собирался поправить заколку для галстука, он непроизвольно ударил себя по груди. Пристально посмотрел на сидевшего перед ним человека. Пазл был почти собран. Должно было остаться меньше пятидесяти фрагментов. Только центр был незаполненным. Киёмия заметил, что сейчас там копошились черные жучки. Они грызли фрагменты, казалось бы, уже занявшие свои места.
– Вот оно что… – послышались слова Руйкэ.
– Где это было? – спросил Киёмия.
После секундной паузы последовал ответ:
– В парке Ёёги, у Южных ворот. Там…
Щелк. Киёмия услышал щелчок в голове. «А-а!.. Я слышал об этом. Давным-давно, когда работал в полицейской будке. Это было далеко от моего поста, но я ведь слышал об этом: по понедельникам в одиннадцать часов утра там происходит раздача еды…»
– Как хорошо, что это случилось не с детьми. – Лицо Судзуки было прямо перед глазами Киёмии. – Хорошо, что жертвами стали те, кто жрет бесплатную еду… – Поднятый вверх указательный палец правой руки Судзуки застыл между ним и Киёмией. – Девятый вопрос: вам стало легче на душе?
Фрагменты пазла один за другим посыпались на пол. На их место вереницей стали выползать черные жучки и заполнять собой все пространство. Киёмия схватил палец Судзуки и с силой стал выкручивать его. Ощутил отдачу – скрип кости. «Господин Киёмия!» Не обращая внимания на крик Руйкэ, Киёмия вложил всю свою силу в палец Судзуки.
– Прекратите!
Киёмию схватили сзади за подмышки и оттащили. Судзуки лил слезы, схватившись за свой скрюченный палец. И сквозь слезы смеялся: «Хя-хя-хя!» Смеялся безобидно и с довольным видом.
– Пожалуйста, успокойтесь…
В районе своего плеча Киёмия увидел ярко-красное лицо Руйкэ. На периферии зрительного поля виднелся Исэ, с ошалелым видом сидевший на приставном стуле. Судзуки продолжал смеяться: «Хя-хя-хя». Свет пробивался в комнату. Пылинки плавно плыли в воздухе.
– Он с самого начала показывал варианты ответа… – Это был голос Руйкэ. – Он делал намеки: люди, нуждающиеся в раздаче пищи, люди, живущие в парке… Первая подсказка была об этом.
«Кошелек был выпотрошен, и если б на следующий день не было бесплатной раздачи еды, я, возможно, умер бы от голода…»
– Вторая подсказка – дети, третья – Ёёги. Затем последняя – выбор, кого оставить в живых.
«Но вот что важно, господин Киёмия. Важно то, сможете ли вы сделать правильный выбор…»
– Направления, указанные Мышью, то есть ребенком, и Лошадью, – северное и южное. Затем ворота. Детские сады к северу от парка Ёёги и его же Южные ворота. «За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь…» Я мог догадаться. Если б я знал про раздачу пищи бездомным у Южных ворот, то догадался бы. Но об этом факте я не знал… – В словах Руйкэ проступала горечь. – Пострадали более шестидесяти человек. Скорее всего, будет много погибших.
Киёмия понял: даже после этих слов у него нет особого чувства вины. «Это омерзительно… Неужели мне стало легче на душе?! Я рад, что не пострадали дети. У меня все мысли были только об одном – чтобы дети не стали жертвами. Услышав, что они могут пострадать, я перестал видеть другие варианты. Подсознательно я сделал выбор».
– Вроде бы вы говорили, что преступник, взрывающий людей без разбору, – это зло? – Судзуки смеялся со слезами на глазах. – Тогда кто вы сами?
«Я тот, кто выбрал. Заявляя о равной ценности человеческих жизней, я сделал выбор в пользу детей?»
– Посмотрите, господин Киёмия, – Судзуки поднял свой невероятным образом вывернутый указательный палец – наглядное свидетельство насилия, совершенного Киёмией. – Это и есть форма вашей души.
