Он снова поклонился и вышел из комнаты, оставив Лейлу в растерянности. Всего неделя спокойной жизни, и опять лавина событий поглощает ее. Странные слова Айши, ожидание проклятия, управление огромным дворцом — и ни одного близкого друга. «Я так счастлива», — пробормотала она, закрыв глаза и представив себе лицо мужа, — «Но почему же я чувствую себя так, словно мне на плечи положили мешок с мукой и заставили идти через пустыню?» Она открыла книгу отца, надеясь найти там ответ, но в книге были обычные поэмы.
Мариям-ханум жестом пригласила Лейлу присесть.
— Ты счастлива? По глазам вижу, что да. Я тоже была счастлива… когда вышла за него замуж. И даже когда заболела, все равно была счастлива… Я любила его… И надеялась прожить с ним всю жизнь. И даже когда заболела, не думала, что это навсегда, я надеялась выздороветь…
Лейлу больно кольнула ревность. Ее Маруф, ведь он не принадлежал ей полностью. У него было еще три жены, и каждой он дарил ласки и любовь. Да, сейчас он проводит все ночи с ней. Но разве так будет всегда? Ей придется делить любимого с остальными… А что если появится новая жена? Служанки шепчутся, что Мариям-ханум долго не протянет, в последнее время она особенно ослабла. И если Всевышний призовет ее себе, Маруф может жениться еще раз. И тогда он будет проводить у новой супруги все ночи, а ее просто забудет, или будет навещать время от времени ради приличия. Лейла сжала кулаки, так что ей стало больно.
— Ревнуешь? — слабым голосом спросила первая жена, чуть усмехнувшись. — Это не ты должна ревновать, а я. Не тебя он забыл и оставил в одиночестве, а меня. Ты четвертая жена, самая младшая, самая красивая, полная жизни. Надеюсь, так и останется, и с тобой не случится беды.
Лейле стало мучительно стыдно. В своем счастье она никогда не думала о других женах как… о любящих женщинах. Что ощущали они, когда Маруф объявил о своем желании жениться? Ее охватило отчаяние. Что она может сделать?
— Мариям-ханум, я не хотела сделать вам больно.
Ее собеседница снова чуть улыбнулась. Она сидела на диване напротив нее, а между ними стоял низкий столик с фруктами и сладкой водой, к которым они так и не притронулись.
— Угощайтесь, Лейла-ханум, скоро подадут обед, а перед этим полезно отведать фруктов. Их присылают из нашего сада, вы знали об этом?
— Нет, я еще пока не ходила в большой сад, только в маленький внутренний, у моих покоев.
— Почему же? Вы должны прогуляться, там очень красиво. Даже Любна-ханум иногда выходит в большой сад, она проводит много времени на берегу пруда.
— Я обязательно последую вашему совету, Мариям-ханум.
— Это странно, — вдруг произнесла женщина. Мне кажется, я чувствую себя лучше. Я улыбаюсь, и мне это не доставляет никакого страдания. Я чувствую только слабость, но не боль, как обычно.
Лейла не знала, что сказать. Она хотела приободрить Мариям-ханум или сказать ей что-то приятное, но боялась допустить неловкость. Поэтому вместо того чтобы говорить, она встала и подошла к собеседнице, села с ней рядом на диван и взяла ее за тонкие бледные пальцы. Мариям с удивлением подняла на нее взгляд.
— Простите, если сделала глупость, — пробормотала Лейла и отдернула руку.
— Нет-нет, продолжайте. Когда вы сели рядом, мне стало совсем хорошо.
Лейла снова взяла ее за руку и начала потихоньку поглаживать нежную кожу.
— Моя тетушка всегда делала так, когда мне было грустно или страшно. Я не знаю, как принято в богатых домах, но ведь даже во дворце нужен кто-то, кто подержит тебя за руку, когда ты болеешь?
— Моя мать редко приходила ко мне. Но у меня была няня… Она воспитала меня, — начала рассказывать Мариям. — Она была единственным человеком, который держал меня за руку, когда я плакала.
— Она навещает вас?
— Уже нет… Сначала она приходила, оставалась со мной, когда я мучилась от боли. Но она была старой женщиной, однажды заболела и уже не оправилась. Ее приходы не помогали мне. А ваши руки творят волшебство… Я не чувствую никакой боли!
Мариям словно не могла поверить в собственные слова.
— Вы волшебница, Лейла-ханум!
Лейла с испугом отдернула руку. Она назвала ее волшебницей, а что если она подумает еще немного и обвинит ее в колдовстве?
— Что вы! Это просто совпадение.
Мариям-ханум ничего не говорила, она казалась удивленной, вытягивала то руку, то ногу, прислушиваясь к своим ощущениям. Наконец она просто встала и выпрямилась во весь рост. Она была совершенно не похожа на ту старуху, которая еле доковыляла до середины зала в покоях Лейлы, чтобы поздравить ее со свадьбой. Она была просто молодой красивой женщиной, слегка бледной и уставшей, но уже не кажущейся больной.
— Это чудо… Чудо!!! — засмеялась Мариям-ханум.
Вошедшие в этот момент служанки, которые внесли обед, застыли в дверях от изумления. Они не привыкли слышать веселый смех хозяйки и не привыкли видеть ее такой — не скрюченной болью, а светящейся улыбкой.
— Мариям-ханум! Вам лучше? Какое счастье! — закричали они наперебой.
