— Добро пожаловать в Долину джиннов, Лейла-ханум! — громовым голосом произнесла женщина с посохом и низко склонилась перед ней, как все остальные вокруг.
— Я не понимаю, — сказала Лейла, глядя во все глаза на сидящую напротив повелительницу. — Что произошло?
Они сидели в небольшом зале, напоминающем будуар богатой женщины, с обязательными диванами, подушками и низкими столиками. Она смутно помнила, как они сюда попали, казалось, что они просто перенеслись сюда магическим образом. Никого из других оживших существ вокруг не было.
— Ты спасла нас, Лейла.
— От кого? От джиннов? От их повелителя?
Женщина тихо засмеялась.
— Мы тоже джинны, Лейла-ханум, и у нас никогда не было повелителей. У каждого из нас свой путь, свои силы и своя судьба. Но тысячу лет назад один из нас, носящий имя Мутакабир, решил, что он достоин приказывать остальным. Его не оставляла в покое мысль о том, что наши силы можно объединить, сосредоточить в одном месте, и тогда мы станем сильнее всех! Он уговаривал других джиннов. Некоторые посмеялись над ним, некоторые просто прогнали, но были и такие, которые прислушались. Он рассказывал, что есть достойные и недостойные джинны, и что первые должны забрать силу у вторых. Вместе они сотворили чрезвычайно сложный обряд и создали Камень силы. Обманом заманивали они джиннов в этот дворец и забирали их силу. Джинны — бессмертные создания, их нельзя убить. Но без силы они превращались в каменные изваяния, и в назидание остальным Мутакабир обнес ими свой дворец. За несколько столетий они забрали силу почти у всех и воцарились в Долине джиннов.
— Они заставляли вас всходить на трон смерти? — спросила Лейла.
Женщина кивнула.
— Почему же он так называется, если джинны бессмертны?
— Потому что они забирали силу не только у джиннов.
Лейла похолодела.
— Они заставляли всходить на трон людей?
— Да, тех, у кого бы магический талант, или кто воспитал в себе годами практики особые силы.
— Как сахиры?
— Сахиры рождаются обычными людьми, как и колдуны. Но если они достаточно открыты темному искусству и не боятся, если они прилежны в учении, они развивают в себе особую силу.
— А я? Я никогда не училась магии.
— Тебе досталась сила Камня, средоточие сил многих джиннов и людей. Мутакабир и его приспешники питались его энергией, они так привыкли к этому, что растеряли то, что было заложено в них. Без камня они становились беспомощными. Когда твоя мать украла его и уничтожила для магического ритуала, они были в отчаянии. Но они очень быстро поняли, как и твоя мать, что в теле человека эта сила стала разрушительной и не могла подчиниться никому.
— Но что стало с этой силой? Она все еще во мне?
— И да, и нет. Часть силы осталась в тебе, потому что ты смогла обуздать темную часть своей души. Дар чистого создания помог тебе управлять ею. Большая часть передалась камню, как и хотели джинны, но она была связана с тобой. Ты захотела, чтобы свершилась справедливость, и Мутакабир был наказан, а каменные джинны ожили. Приспешники бунтаря получили то, что они делали с другими — они наказаны справедливо.
— Значит, я смогу управлять этой силой?
— Мы не знаем, Лейла-ханум. Ты всего лишь человек. Носи всегда кольцо, которое оставила тебе твоя мудрая мать, и тебе не придется беспокоиться об этом.
— Значит, все плохие джинны обезврежены, а остались только добрые?
В ответ на этот наивный вопрос Лейла снова услышала смех.
— Нет добрых джиннов и злых, как нет хороших и плохих людей. Во всех из нас есть и хорошее, и плохое, все мы можем ошибиться или поступить подло, а можем совершить великую жертву и даже полюбить.
— Значит, теперь вы будете повелевать Долиной джиннов?
— Я не повелеваю никем, Лейла-ханум. В Долине джиннов, как и раньше, не будет правителя.
— Но я видела, как все кланялись вам, и все обращались к вам почтительно.
— Я созидательница. Много тысячелетий назад я построила эту долину и дала приют духам, бродившим по земле неприкаянно, потому что они не выбрали, на какой стороне будут биться в Последней битве. Так появились джинны. Я их покровительница, и они уважают меня за это. Но я никому из них не отдаю приказов. Я не наказываю и не награждаю, они все равны передо мной. Они часто называют меня матерью.
— И даже Мутакабир?
— Наказание Мутакабира идет от тебя, от твоей идеи справедливости. Его гнусные планы идут от его гордыни. Но ничего из этого не идет от меня, Лейла-ханум.
— Почему погибла моя мать, о повелительница? Что она пыталась сделать?
— Она вовсе не погибла, Лейла-ханум.
— Что? — крик вырвался из уст девушки, она вскочила на ноги, ее сердце забилось так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди.
