– К сожалению, не думаю, что ее это устроит. Она довольно отстраненная, даже со мной.
– Жаль, – сказал полковник Аэтос. – Мы велели писцам изучить вопрос сразу после Молотьбы, но все, что они нашли в библиотеке о силах перьехвостов, – многовековой давности, что странно, потому что я помню, как твой отец занимался вторым Кровланским восстанием и что-то упоминал о перьехвостых, но я никак не могу найти нужный том.
Он почесал лоб. Мать смотрела на меня с ожиданием, словно спрашивала не спрашивая.
– Сомневаюсь, что он успел закончить исследования конкретно этой темы до смерти, полковник Аэтос. Я даже не знаю, где его записи.
Я сочиняла на ходу. Я-то отлично знала, где его записи, – в единственном месте, где он проводил часы после отбоя. Но что-то в предостережении Тэйрна не давало в этом признаться.
– Какая жалость, – мама выдавила очередную улыбку. – Но рада, что вы живы, кадет Сорренгейл. – Она покосилась в сторону, и ее взгляд тут же обратился сталью. – Пусть даже вы водитесь с более чем сомнительным обществом.
Я не могла заступаться за Ксейдена и выставлять его слабаком. Не могла даже посмотреть на него, не выдав матери, кому на самом деле верна… не выдав это
– Мне казалось, что эти вопросы мы уладили годы назад, – сказал Ксейден тихо, но я чувствовала, что он натянут как струна.
– Хм, – мама повернулась к цитадели, не скрывая чистейшего пренебрежения. – Постарайтесь освоить хоть какую-нибудь печать, кадет Сорренгейл. Не позорьте свой род.
– Так точно, генерал. – Ее неформальная фразочка ощущалась тяжелее, чем я готова признать, подкашивала уверенность, которую я выстраивала почти восемь месяцев со скрупулезными стараниями.
– Рад был тебя видеть, Вайолет! – Отец Даина на прощание одарил меня сочувствующей улыбкой, а Панчек вообще не обратил внимания, стараясь угнаться за мамой.
Поднимаясь по лестнице, я не сказала Ксейдену ни слова, но с каждой ступенькой злость нарастала, пока наверху утеса я не стала уже просто комком гнева.
– Ты не рассказала ей, как пережила нападение в спальне. – Он не спрашивал, а утверждал. – И это я не о своем победоносном явлении.
Я отлично знала, что он имеет в виду.
– Я с ней и не вижусь. И ты сам велел никому не рассказывать.
– Не думал, что у вас такие отношения, – произнес Ксейден удивительно мягко, когда мы направились по каньону к летному полю.
– А, ерунда, – бросила я, стараясь звучать как можно небрежнее. – Когда умер папа, она почти целый год не обращала на меня внимания. – С губ сорвался самоуничижительный смешок. – Почти не отличалось от всех тех лет, когда она с трудом меня терпела, потому что я не такая идеальная, как Бреннан, и не такая воительница, как Мира.
Не стоило все это вываливать. Такие мысли о семье держат за закрытыми дверями, чтобы на публику выходить с сияющей и идеальной репутацией, как в доспехах.
– Значит, она плохо тебя знает, – заметил Ксейден, ускоряясь, чтобы поспеть за моими яростно быстрыми шагами.
Я фыркнула:
– Или видит меня насквозь. Проблема в том, что я и сама не знаю. Слишком стараюсь достать до невозможной планки, которую она ставит для себя, хоть мне на эту планку и насрать. – Я пронзила его взглядом, прищурившись. – О чем ты говорил? Что за вопросы, решенные много лет назад?
– Просто напомнил, что я уже заплатил за свою верность. – Его лоб нахмурился, но смотрел Ксейден вперед, куда-то далеко.
– Какую цену? – вопрос выскользнул раньше, чем я успела заткнуть свой болтливый рот.
Тут же вспомнились слова Даина, что у Ксейдена хватает причин не прощать мою мать.
– Границы, Вайоленс. – На миг он склонил голову, а когда поднял взгляд, на лице уже была непрошибаемая маска пофигизма, которую он довел до совершенства.
К счастью для нас, напряжение уже ушло – а в поле впереди приземлились Тэйрн и Сгаэль в сопровождении маленького блестящего дракона, при виде которого я тут же расплылась в улыбке.
– Сегодня мы летаем все вместе? – спросила я, следуя за ним к троице.
– Сегодня мы все учимся. Тебе надо научиться оставаться в седле, а мне – понять, почему для тебя это так трудно, – ответил он. – Андарне надо научиться не отставать. Тэйрну – работать в сплоченном строе, когда все драконы, кроме Сгаэль, боятся к нему приблизиться.
Тэйрн согласно фыркнул.
– А чему учится Сгаэль? – спросила я, разглядывая большую синюю драконицу.
Ксейден ухмыльнулся:
– Она ведет уже почти три года. Теперь ей пора научиться следовать. Или хотя бы попрактиковаться в этом.
Теперь фырканье Тэйрна подозрительно напоминало смех, и Сгаэль клацнула зубами в паре дюймов от его горла.
– Отношения драконов уму непостижимы, – пробормотала я.
– Да? Ты попробуй в человеческих разберись. Такие же жестокие, но поменьше огня. – Он вскочил в седло с такой легкостью, что я обзавидовалась. – А теперь – вперед.
Глава 25
