...Камни, ведущие себя как агрессивные существа; дома, не выпускающие наружу жильцов-хозяев; люди-шатуны, исключившие себя из всех общественных структур...
Ранения, травмы, смерти...
Статистика пугала.
"Шатуны" заинтересовали особенно. Хромотрон беспрепятственно выдал всю имеющуюся у него информацию. Гипотезы имелись, но полная ясность отсутствовала.
Люди, открывшие в себе неодолимые очаги агрессии; чтобы не нанести вреда окружающим, они намеренно уходят в ненаселенные места. Там они притираются, объединяются, и становятся фактором угрозы ближайшим человеческим поселениям.
Люди, которые не "за" и не "против" Договора, они его просто игнорируют. Считают, что нормальная жизнь закончилась. А в новой участвовать не хотят.
Хромотрон предложил интервью одного из главарей "банд".
- Мы никого не трогаем. Но и нам пусть не мешают, места на планете всем хватит.
Но столкновения оседлых пока землян с "шатунами" происходят все чаще. Хромотрон выдал пример: чемпион последней состоявшейся Олимпиады в свободном единоборстве Всеволод расправился с организацией из пяти "шатунов", попытавшихся нанести ущерб его личному жилищу. Все пятеро ликвидированы. Консулат в затруднении: победителей такого ранга всегда считали неподсудными. Но в прежние времена бродяг, как и убийств, не было. Убийце-чемпиону предложено оставаться дома до окончательного разбора дела.
- Всеволод! - воскликнул Гилл, - Друг детства! Мы же с ним до присвоения имен жизни считались братьями. Профессии нас развели. Он пошел в художники. Или в дизайнеры, точно не помню.
Принц выслушал, посмотрел на портрет Всеволода, высвеченный Хромотроном, - оригинально красивое лицо, фигура классного спортсмена, - и сказал:
- Надо ехать. Твоему другу требуется помощь.
Слово "дом" рядом с этим сооружением звучало неотесанно, грубо. Нет, оно было неприемлемо. Подошло одно, с трудом обнаруженное Гиллом в запасниках собственной памяти.
- Это ж терем! - воскликнул он, - Самый настоящий, самый образцовый терем.
Увенчанный башенками поверх уложенной террасами крыши, украшенный вензелями и узорами кругом широких окон и поверх краснокирпичных стен. Парадный подъезд, предваренный арочной колоннадой, внушал почтение. А если учесть все прочие архитектурно не функциональные и эстетические излишества! Среди которых: выглядывающие из-под скатов крыши кругом всего терема самые разные и самые настоящие глаза. Узкие, круглые, раскосые, разнообразнейшей расцветки глаза наблюдали за миром, ощупывая в нем каждую детальку. И прибытие гостей не могло быть ими не замечено. Все вместе создавало вид, достойный восхищения и удивления.
Предупрежденный многоглазыми стенами терем сообщил хозяину о визите. И он ожидал у парадных дверей, сумрачный и негостеприимный. Узнав Гилла, посветлел лицом, на принца воззрился с подозрением.
Давно не видевшиеся друзья обнялись. Всеволод спросил:
- Неужели тот самый?
Гилл повернул голову. Принц отошел на несколько шагов и созерцал глаза терема.
- Он. Без меня никуда. Игнорируешь новости?
- Зачем они мне? Я человек маленький. Тут еще дела пошли такие, что...
- Знаю. Потому здесь.
Гилл дотронулся до камня облицовки фасада. Ладонь потеплела. Роскошь по погоде, - хмуро-осенней, предвещающей сезон осадков. Километров на тридцать в округе, - ни одного поселения. Значит, Всеволод обеспечивает себя энергией из собственных источников. Терем, одиноко стоящий среди редколесья и степи, напомнил гарвеевский маяк. Ощущение близости независимого уюта... Защемило в сердце, вспомнилось сразу многое.
- Ты полностью обособлен? - спросил он, ощущая давление тоски в глубине глаз Всеволода, - Имеешь то, без чего иногда никак? Но ведь иногда - не всегда?
- Все я имею, - изобразил улыбку тот, - Зови иноземца.
Но "иноземец" желал прежде утолить любопытство, так как встретился с вещами, ранее не виданными и в этом мире. После того как Гилл коротко представил их друг другу, принц попросил объяснить сразу: что за глаза, почему они живые, зачем они, и вообще, - что за смысл спрятан за "теремом"?
Похоже, Всеволода любопытство гостя завело. Видно, мало кто интересовался достижениями чемпиона на стезе зодчества-дизайнерства. А, судя по терему, желал Всеволод признания прежде всего здесь. Да против засилья мимов куда?
- Дорогой принц, - склонил голову в почтении Всеволод; Гилл себе заметил, что убийца пятерых вел бы себя по-иному. Или же Всеволод не считал шатунов за людей? - Глаза есть зеркала нашего мира. В них отражается все, что было, есть и будет. Беркуты с коршунами самые из нас зоркие. Могут видеть сквозь туман и дым. Прогноз на предстоящие дни: дождь и туман. А у меня десяток таких глаз. Кошачья порода, симпатично-зеленоглазая, замечает ночью любое движение. Кошачьи глазки у меня тоже есть. Имеются даже красные крокодиловые...
Заметив, что принц имеет текущий вопрос, он постарался его угадать.
