- О, принц, ты становишься образцовым большевиком. Сиам предложит за тебя большую цену. Тогда вспомни, что стоимость человека выражается в его умении творить.
Принц тоже смотрел на чужое небо. И ответил соответственно:
- Вы - творцы, а мы - увы? Вы законсервировали здание Россовского университета. Венец той архитектуры. Какой той? Тебе неизвестно, что образцом при строительстве этого здания был камбоджийский храм Ангкор-Ват? Творчество - создание нового? Или ухудшенная копия старого?
Гилл с тревогой посмотрел на обоих.
- Что с вами? У Камбоджийского храма тоже был свой образец. И так далее. Ну и что? А вам из-за этого подраться? Ваминка, конечно, пониже рангом. Но твоя провинция побольше размерчиком империи Инков. Не вижу оснований для драки. Пожмите друг другу руки. Пора обменяться умами, иначе дальше ни на шаг не продвинемся.
Принц и вице-консул натянуто улыбнулись и обменялись рукопожатием. Обмен умами едва ли входил в их планы.
- Присядем, пока песочек теплый, - предложил Гилл, - Гарвей нам пока не нужен, пусть поскучает в одиночестве. Виракоча не общество, не цивилизация. Мне раньше казалось, формальная логика всеобща. Теперь не кажется. Он действует по своим, непонятным правилам. Над ним существует еще одна, неизвестная нам инстанция. Об общности морали тоже нет речи.
- Внутри людей-то ее нет, - пробурчал Кадм; настроение его нормализовалось.
- Далее. Виракоча в лучшем случае личность. В лучшем. Уаки и другие фантомы могут быть носителями памяти людей, хранящейся в мозге Виракочи.
- А что, если сам Виракоча - макрофантом? Оригинальной, незнакомой нам структуры?
- А я вспомнил явление сыну Ийавар-Вакака бородатого и странно одетого брата первого Инки, - внес свою лепту в разговор принц Юпанки, - Тоже фантом?
- Какие-то определители истины должны действовать всюду! - уверенно заявил Эномай, - Например, критерий относительной простоты. Напомнить? Он говорит, что один набор объектов считается более простым, чем другой, если объекты последнего можно составить из объектов первого, а наоборот - нельзя.
- Лучше бы ты сообщил нам критерий абсолютной простоты, - язвительность не совсем оставила Кадма, - Он тебе известен?
- Если империей Тавантин-Суйю правили фантомы, я буду первым императором-человеком. Историческая хронология выводит прямо на этот вывод. Лабиринт, входы-выходы, шлюзы времени... Так, брат мой Гилл?
- Так, брат мой Пача-Кутек!
- Прекрасно! - лицо принца преобразилось в лицо короля: отстраненное, гордое, в меру надменное, - Слушайте слова императора. Опьянение, ярость и безумие одинаковы, только первые возникают добровольно, и они могут измениться, а третье дано навечно. Да не обретем мы неизменяемых качеств.
- Мудро! - заявил Кадм, ему стало стыдно за свою вспышку, - Но ярость нам понадобится, кругом война. Как быть в крайних ситуациях?
Не меняя выражения лица, только снизив накал гортанности, принц сказал:
- Тот, кто убивает другого, не имея на то повеления или не ради справедливого дела, сам себя приговаривает к смерти. Инки за убийство карали мучительной смертью. Воров вешали. Достаточно?
- Достаточно, - Гилл старался использовать свое серое вещество по методу Серкола, - Принц сказал больше, чем мы поняли. Наши времена столкнулись не случайно. Мы в одном клубке, в одном кольце. Размотать клубок, разорвать кольцо можно и во времени Тавантин-Суйю, и в текущие дни. Но я сомневаюсь, что инки смогут сосредоточить необходимое количество сил и средств. Посмотрим в предысторию Тавантин-Суйю. Основатель династии Инков - Манко-Капак.
Кадм шевельнулся, потер ладонью лоб.
- Потерпите. Рассказ не будет долгим. Манко-Капак, - кстати, приставку "Капак", что значит "великий", он приобрел позже, - явился в мир из Лабиринта Пакаритампу. Так утверждает легенда. Она же говорит: он вышел не один. Их было восемь, четыре брата и четыре сестры. Я помню имена всех: Манко, Аука, Учу, Качи, мама Уако, мама Окольо, мама Рауа, мама Кора. Вышли они из Лабиринта и направились вниз, в долину. Позже она обрела имя Коско. Но в пути кое-что случилось. Видимо, их выход был подготовлен недостаточно скрупулезно.
Брата Качи, самого сильного из всех, вернули в Лабиринт. Брат Учу окаменел, чтобы стать затем уакой. Аука тоже стал уакой. Какая символическая инверсия звуков! На месте его превращения и возник Золотой Квартал Коско. А Манко с сестрами-женами положил начало династии и империи Инков. Эномай?
- Я хоть и грубый центурион, но тоже вникаю. Этих восьмерых выходцев из Лабиринта посчитали братьями-сестрами, потому что они произошли из одного лона, из одного источника. Наши фантомы, - их тоже можно считать братьями. Ведь они исходно одинаковы. Генетические близнецы, если позволительна такая параллель с живым.
- Я дополню, - довольно улыбнулся Гилл, - Уаки - не все близнецы. Они схожи лишь по внешнему проявлению. Уаки, похоже, не фантомы в нашем понимании. В начале многих из них - истинная, собственная жизнь. И кто кому служит: уаки Виракоче, или Виракоча уакам, - еще вопрос!
