Контактеры из Команды "Майю" бродят по коридорам, а геометрия их непрерывно меняется. Можно обойтись без бесполезных знатоков. Но если так решил Гилл, а Радуга не возражает... По просьбе Гарвея, в тридесятом измерении, Радуга реконструировала маяк и обрывок берега с кусочком океана. Хороший маяк, без Хрома и Виракочи. Светлане понравилось, она часто приходит в гости. Подвалы-погреба забиты снедью, при желании можно и свежей рыбки наловить. А потом навялить, накоптить, насолить... Зачем ему Земля с ее дикими обитателями? Еще вопрос, что более реально и действительно: маяк тут или маяк там.
К сожалению, среди людей Гилла на Радуге есть ребята ушлые, понимающие. Двое или трое... Повадились на маяк, пришлось дверь заказать. Откуда бы контактер-визитер не идет, она вот, перед ним. Стучи! Могу и не открывать. Светлана дверь обходит, ей позволено всё.
Гарвей отрезал кусок брюшка лосося, попробовал на вкус. Натуральное объедение! Но еще денек подержать на солнышке не помешает. Он слизнул капли янтарного жира с пальцев и услышал негромкий, осторожный стук. Дверь, с его стороны деревянная, некрашеная, стояла на песке у полосы прилива. Специально, чтобы ножки промочили любители ходить на халяву. С той стороны она внушительная, цельнометаллическая, с предупреждающими объявлениями. Нужно иметь наглость, чтобы ломиться без надобности.
Гарвей крякнул, сделал десяток шагов, посмотрел в дверной глазок. Ильич. Этого запустить можно. Этот приходит по делу. Молодой, ранний, больше на девицу похож, чем на "мужика", по выражению Гилла. По юношескому рвению хочется ему приказ командира выполнить, внести лепту в спасение человечества. Радуга их водит по отсекам-коридорам, всяческие штучки подбрасывает. Чтобы не скучали. Блуждание в лабиринте, и только.
Гарвей потянул за деревянную ручку, сотворенную в виде изогнутой дубовой ветки. Дверь скрипнула и распахнулась внутрь.
- Заходи, Ильич, гостем будешь.
Ну что за имя жизни? Не помнит Гарвей никакого героя с таким именем. Видно, с наставником мальчику не повезло, копался в забытых манускриптах и набрел на какого-нибудь мастера боевых искусств. Если так, то внешность у "спасителя" соответствующая: глазки узкие, как у Сиама в дни злости, скулы широкие, нос явно не греческий и даже не римский.
Ильич смущенно улыбнулся, нерешительно ступил босыми ногами в шипящую воду. Гарвей плотно прикрыл дверь, предварительно вывесив табличку с металлической стороны: "Не стучать. Хозяина нет дома".
- Проходи. Голоден? Вас ведь питают по общему рациону, не разгуляешься. А у меня ушица холодненькая, по погоде. А?
Ильич поднял черноволосую голову к небу. Над маяком плавилось полуденное летнее солнце тропиков.
- Да я не затем, - неуверенно сказал Ильич, - У меня непонимание... Может...
- Может, может! - уверил его Гарвей, - Закусим и поговорим. На голодный желудок какое понимание?
Он раскрыл зонт, торчащий в виде индейского копья острием вверх на полпути от двери к маяку. Предложил гостю место в тени. И пошел, неуклюже разбрасывая ступнями ног песок в стороны, к погребам маяка.
Уха из погреба, со вчерашнего дня оставленная в ведерке, походила на крутой студень. Ильич, испробовав ложку, забыл о стеснительности. В хорошей компании Гарвей заметил бы: "Уши хрустят". Все-таки в одиночестве уха не уха, а простой рыбный суп. Пусть даже холодный, и в тенечке среди зноя.
Бледное лицо Ильича раскраснелось, и Гарвей перешел к интеллектуальной части дня. К Радуге.
- Так что вас волнует на текущий час, юноша?
Юноша облизал ложку, с почтением глянул на опустевшие чашку и ведерко, и без промедления сказал:
- Соотношение между материальностью и виртуальностью. Где она живет на этом отрезке?
Вопрос Гарвею понравился. В той части, где он существует как Адраст.
- А она живет, где пожелает. Где ей вкуснее. Может полностью уйти в гиперпространство и стать мнимой величиной. А может любую свою часть мгновенно овеществить до макросостояния. Но, скорее всего, она сочетает в себе все возможности...
Ильич не дослушал:
- Я так и предполагал! Радуга в любой момент может "распылить" себя в некоем объеме, сжаться в точку. Восстановить себя там, где имеется хоть одна-единственная ее молекула. Но ведь это значит...
Он замолчал и побледнел.
- Это значит? - прервал паузу Гарвей.
- Я хотел спросить: куда в таком случае денутся пассажиры Радуги? Все мы, я?
- Не знаю, - улыбнулся в бороду Гарвей, - Какое это имеет значение? Когда она вернется в макрокосмос, то возродит и нас. Но пока этот переход нам не грозит.
- Не грозит? - немного успокоился Ильич, - Почему?
- Потому что на Радуге Светлана. Рядом с ней мы в полной безопасности.
- Светлана? Дочь Гилла? Я встречал ее...
- Я - дочь Гилла и Элиссы!
Светлана стояла рядом с Гарвеем и смотрела на юношу строго и укоризненно.
- Есть утверждения, требующие абсолютной точности. Ни один человек не рождается без мамы.
Она перевела взгляд с окончательно смутившегося Ильича на пустое ведерко, посуду, и добавила уже без строгости:
