Владеющая Илларионом сила остановила поднятие и повела его в сторону-назад, уводя в земную тень. Картина вновь переменилась - радуга исчезла, горизонт потемнел, и черная линия стала тонкой полоской. Космос над ней делился на две части: одна окаймляет черный край планетного диска, другая уходит в бесконечность. Обе части соединяет пепельно-серая, с розоватым оттенком, с размытыми, нечеткими гранями-краями, светящаяся круговая лента. Солнце светит где-то по ту сторону Земли, Луна плывет вне досягаемости зрения. Иллариона подняло разом на добрую сотню километров еще, и краешком глаза он заметил странное тело неопределенной формы и размеров. Оно почти сразу исчезло, но в памяти остался четкий его отпечаток - что-то шаровидное, пористое, зелено-голубое, с янтарными переливами. И еще, - уверенное ощущение того, что незнакомое космическое тело не мертвый астероид, а нечто живое. То есть такое, какого тут, рядом с Землей, быть не должно.
Все-таки инопланетяне! И он стал жертвой похищения на глазах у многих людей, и никто ничего не заметил, даже отец! Сейчас его затолкают в зелено-голубую инопланетную зверюгу, которая быстренько повезет его к своей звезде. А там сдаст хозяевам нечеловеческой планеты для лабораторных опытов. И всё, никто его после не реконструирует. Папин друг волшебник Агенор недосягаем.
Но быстренько не получилось...
Вдруг он оказался опять на Земле, поднимающимся по Восходящей Лестнице к Храму Геракла-Афродиты. Впереди отец, мама, Светлана, рядом неразлучные Фрикс с Гомером и странного вида человек, одетый почти так же, как Илларион на площади Куси-пата в роковой день Реконструкции. Инка? Откуда ему тут взяться, не перешагнул же абориген Тавантин-Суйю своим желанием почти тысячу лет, чтобы погостить у потомков! Ведь доказано, что способа путешествовать во времени, подходящего для белковых организмов, нет. Придумали новый праздник? Пестро одетых людей вел к Храму личный представитель Президента, это Илларион понял сразу, - видел подобные ритуалы. Итак, что-то произошло, и его близкие участвуют в какой-то важной церемонии.
Время скачком сдвигается вперед, он уже внутри Храма, заполненного людьми. Если так, то трансляция ведется по всей территории Земли и во внешние колонии. Будь обстановка иной, он вдоволь налюбовался бы внутренним оформлением главного святилища планеты. Чего тут только нет: история, портреты великих, пейзажи иных миров... Илларион понимает: его транспортировали сюда на ограниченное время. Чтобы он уяснил нечто важное для себя. Важное - это несколько человек, сидящих лицом к людям, заполнившим залу, то есть лицом ко всему человечеству? Их всего пятеро: отец, Теламон, его заместитель Сиам, тот самый в одежде инки и еще один, одетый почти так же, но значительно старше первого возрастом. Разницу в возрасте Илларион определил по манере сидеть, по энергетике, то есть почти опосредованно, потому что лица старика не видел, вместо него взгляд натыкался на туманную непроницаемую маску, скрывающую все черты.
Теламон говорил для человечества. Президенты любят поговорить. Дай им волю, они вместо ежегодного устраивали бы ежемесячные доклады. Впечатление от речей такое, будто резину жуешь. Илларион пробовал в Детском центре. Рекорд был трехчасовой, но он выдержал не больше десяти минут, слюной чуть не подавился.
Вначале президент вспомнил весьма древнюю всепланетную дискуссию по выбору пути дальнейшего развития: машинно-техническому или же бионическому. Потом заявил, что выбор был исторически необходим...
- Человек стал хозяином своего мира, - конструктором, проектировщиком, руководителем всех процессов, обеспечивающих его существование...
Теламон, по-видимому, зарядился надолго, слушать его было выше всех сил. Илларион переключился на человека, изображающего юного инку. Тот сидел между отцом и Сиамом. Вице-президент развернул перед ним малый стандартный видео-объем и что-то объяснял. Человек, - или существо, похожее на человека, - изредка делал какие-то замечания. До Иллариона донеслось несколько звуков: речь горловая, гортанная, словно для выражения мыслей использовался аппарат, спрятанный в глотке, и очень глубоко. Старик без лица вступил в разговор с отцом; он говорил на знакомом Иллариону кечуа, но фразы были слишком неясны, - почти как его лицо. "Темнота вещей... Неспособность чувств... Чары времени... Истина - дочь веков..." Илларион сделал попытку приблизиться к столу. Но вместо этого оказался мгновенно так далеко от Земли, что Солнце превратилось в звездочку.
И мысленно уверил себя: да, он в загадочном призрачном корабле инопланетян, два представителя которых в это самое время сидят в Храме Земли и ведут переговоры с руководителями человечества. И среди них почему-то Гилл, его отец... Конструктора Серкола нет, а Реконструктор Гилл присутствует.
Окруженная далекими звездами пустота кругом уже не казалась ужасающей, к тому же говорящий воплотился в полуреальную субстанцию, напоминающую тень человека. Илларион дал ему условное имя Голос.
