"Что? А где же Адраст? Тот самый, супермужество от макушки до пят, привлекательный Адраст, на которого мама пять лет назад променяла его отца, Гилла?" Он постоял минутку, нормализовал дыхание и спокойно сказал:
- Тут не хватает одного...
Жрец кивнул и так же спокойно ответил:
- Ты прав, человек. Но здесь место для тех, кто покинул истоки Звездной Реки. Для тех, кто начал путь в пространстве и продолжил во времени...
"Говоря нормальным языком, Адраст жив? - эмоции захлестнули Иллариона, - И он вполне может находиться в одном из поселений этой травянистой, безлесной пустыни? А жрец точно в сговоре с Голосом-похитителем".
- Где он? Где тот, который еще не покинул пространство истоков?
- Мне неизвестно, - кратко ответил жрец и склонился в почтительном поклоне, показывая, как неприятно ему не дать просящему нужные сведения.
Иллариону захотелось сказать все, что только вот пришло на ум, и после того показать один из элементов земного единоборства. Или же определить жреца в наказание за невежество навечно в подвалы храмового холма.
"Вот и все! Вхожу в роль самодержца! Видимо, император из меня получится тот еще".
- Приятно, когда не только я, но и еще кто-то чего-то да не знает, - умиротворенным тоном сказал он; стало немножко стыдно за вспышку гнева и желание расправы с одиноким жрецом, - С чего начнем передачу необходимых данных?
- Переход от звезды к звезде, входящих в Звездную Реку, свершается разными путями. Самый надежный и скорый - прохождение через Лабиринт. Я покажу тебе входы и выходы в него и из него, и расскажу, как ими пользоваться. Твой срок приходит...
Потрогать сейчас Кадма, - он будет прохладно-приятным, как камни, на которых мы устроились для встречи. Устроились для разговора, которого искал не один я. Всеобщая любовь, симпатия каждого ко всем и всех к каждому не являлись законами мира людей. Можно любить, а можно и ненавидеть ближнего, - только бы любовь или ненависть не становились препятствием общему делу! Нам же двоим надо понять, как относиться друг к другу. Надо только нам, безразлично любому третьему из многих миллиардов.
Потому как разве имеет значение для прогресса общества то, что совсем недавно Кадм ко мне был холоден и неприступен, как стены замка к рыцарю, призванному их разрушить и раскидать по камешку ради улыбки дамы сердца? Для нашего общества очень многое не имеет ни малейшего значения. Всё для продвижения за Барьер! Но прогресс после памятного обоим дня Реконструкции стал двигаться нервными зигзагами, видеть которые дано было не каждому. Нам, обоим, было дано.
Ночной Коско с плоской вершины холма Сакса-Ваман мерцал золотыми и серебряными бликами, сверкал исчезающе малыми огнями. По кварталам восстановленного города прогуливалась желтая Луна; на крыши и стены зданий, на свежие булыжники мостовых временами опускались цветные звезды. Дымок прижался к моему колену; глаза его, обращенные к подавляющему иной свет сверканию Золотого Дома, горели янтарем.
- Король и принц в тесных объятиях Консулата. Жаль мне их...
Вице-консул Южной Америки говорил вполголоса, не скрывая беспокойного напряжения.
- Консулата? - усмехнулся я его нарочитой наивности; он что, испытывает меня? - Очаровательный кумир земных женщин, остроглазый и речелюбивый Сиам, - вот ярлык тесных объятий.
- Обстоятельства складываются так, что через год Сиам станет президентом. Через год ты обязан будешь его любить, как правоверный гражданин.
Я слишком резко повернулся, камешек из-под ноги рванул вниз, к невидимому роднику. Дымок вскочил на лапы и с вопросом посмотрел на Кадма, затем на меня. Кадм успокаивающе коснулся кончиками пальцев моего плеча, улыбнулся Дымку. Улыбка вышла печальной.
- Знаю, знаю... Будешь обязан, но не будешь.
- А ты? - остывая, но с осадком недовольства спросил я; и, не ожидая ответа, добавил, - Разве я не вижу, что ты зашел дальше меня? И не воспринимаешь весь сегодняшний состав Консулата!
Кадм рассмеялся, Дымок с досады фыркнул и улегся на прежнем месте.
- Почему Хромотрон не включает в состав новостей загадочные сбои в работе игрушек? А они множатся, ломая тем всенародную уверенность в надежности устоев.
- На то и устои, чтобы их ломать, - пробурчал я по-дымковски, - Зачем тебе игрушки?
- Озаботился. Ты заказал для себя слишком большую. Не боишься? В Лиме маленький биокотенок чуть скальп не снял с девочки-хозяйки.
Теперь рассмеялся я, но так, что действительно сам испугался, но только своего смеха. Неужели во мне всегда таился огонь агрессии? Кадм виноват лишь тем, что недостаточно меня знает.
- Дымок, - не игрушка. Не вздумай сказать такое ему в глаза. Он уже начинает сердиться. Дымок - мой друг, брат и член семьи. Он живой и не менее разумен, чем мы с тобой.
- Настоящая собака? - удивился Кадм, - Когда я последний раз видел живых домашних животных? Нет, не вспомню...
Мне стало грустно и жалко его. И всех тех, кто ни разу не погладил живого друга-пса. Или кота. Грустно от того, что ничего в этом уже не исправишь. Зря я напустился на Кадма, он недостоин такого давления.
