От южного берега речки начинались развалины когда-то просторного и могучего города. Развалины намекали на присутствие здесь в прошлом жизни не симбиотической, а человеческой. Просто человеческой. Взгляд Иллариона, пока кентавр пробирался по камням городских мостовых, описал дугу справа налево и, отметив у морского побережья пятно, напоминающее скульптурную группу, натолкнулся на трехметровой высоты кирпичную стену, охватившую подножие холма-центра бывшего города, и примыкающую к морю. Над стеной, к юго-востоку, на вершине холма, возвышалась пирамида, острием нацеленная в зеленый зенит. Стена и пирамида за ней - это интересно. Несущий его кентавр направлялся к воротам в стене. Чтобы достичь их, пришлось сделать десяток поворотов по действующим улицам несуществующего города людей, пересечь три заросшие голубизной площади.
И, - о чудо! - ворота в стене стерегли два человека, одетые в белые балахоны! Наконец-то явилась надежда, что кто-то человеческим голосом раскроет ему смысл непрошенных перемен и подскажет направление дальнейшей судьбы. В крайнем случае он сам покопается в их мозгах. Кентавр достиг ворот и преклонил передние ноги. Сильные его руки помогли Иллариону сойти все на ту же голубую траву, не украшенную ни единым цветочком или захудалым сорнячком. Илларион размял затекшие ноги и подошел к воротам. И разочаровался - люди в белом были голографическими или иными, но фантомами. Разговаривать с программой, как бы она ни была совершенной, не хотелось. Да и сами они не стремились к диалогу. Белые стражи распахнули древнее дерево створок, и он вошел во внутреннее пространство наверняка храмового хозяйства. Ибо Илларион был уверен, - где бы ни жили люди, они сооружали храмы. В пирамидах достаточно долго жить невозможно, там обозначают праздники и проводят всякие ритуалы. Но в храмах, как нигде больше, можно узнать главное о людях, творивших рядом, в городе, свою жизнь. Голос хотел, чтобы император понимал главное. И вот Тень, - точнее, некто "они", - привели его к храму людей, оставивших после себя на третьей планете звезды Майя развалины города и фантомов, стражей памяти о себе. За стеной встретила та же разруха: от расположенных несколькими кольцевыми террасами зданий остались фундаменты и россыпи изразцовых осколочков. От ворот наверх к пирамиде вела неплохо сохранившаяся лестница, сложенная из каменных плит. Слева за склоном угадывалась еще одна, - видимо, лестниц было несколько, по числу входов в пирамиду. А входов, скорее всего, четыре.
Белые фантомы склонились перед ним, и один рукой указал на вершину холма. Илларион понял - они сделали свою работу, далее он пойдет без сопровождения. Он оглянулся на кентавра, но тот любопытствующим взглядом разглядывал что-то за стеной. С его ростом проделать такое легко. Илларион оценил крутизну подъема, количество ступеней, вздохнул и медленно начал восхождение. Кентавр, похоже, не ответит на его вопросы; и в храм ему не положено.
Предложенная лестница оказалась главной, - но ведь иначе и быть не могло! - и привела к проему в теле пирамиды, закрытому воротами, через которые свободно вошел бы и кентавр. Кирпичная кладка когда-то была облицована плиткой и украшена росписями, но от них остались лишь намеки. Он перешел в тень, ожидая, пока схлынет усталость с икроножных мышц. И потому не сразу заметил, что у ворот красного дерева, украшенного узорами-инкрустацией из драгоценных камней, стоит еще один страж, в пышном одеянии, расшитом золотой нитью. Наверняка тоже фантом, только более вещественный, и потрогать можно. Неужели и здесь работает голография земного типа, управляемая автоматом? Терпимо, но вот встреча с братом Хромотрона не совсем желательна. Требуется живое общение!
Страж в золотом заговорил на кечуа, Иллариону пришлось вспомнить уроки, данные отцом при подготовке к Реконструкции в Коско. Видно, кечуа - самое модное наречие у звезд Млечного Пути.
- Рад, что дождался столь счастливой минуты. Я готов проводить господина в святилище.
- Кто ты?
- Верховный жрец храма Пача-Камака. Главного Храма планеты...
Тут Илларион вспомнил и внутренне дрогнул. Ведь он уже видел Храм Пача-Камака! Этот самый храм! Видел на рисунке, сделанном отцом и раскрашенном Светланой! Все так! Отец, - Реконструктор гениальный, способный на самое невероятное. Но как смогла Светлана угадать цвета здания, расположенного за столько световых лет от Земли? И угадать в полнейшей точности!? Красный полуразрушенный кирпич, осколки голубого изразца, сплошь покрытый однотонной травяной голубизной и развалинами холм, зеленовато-алое небо над головой... Где-то что-то проходило раньше и проходит теперь вне понимания...
Изнутри храм обшит деревом, от времени потемневшим до черноты и растрескавшимся. Былое величие лишь угадывается. Напротив входа, в громадной нише, замерла статуя, сделанная также из дерева. Статуя изображает мужчину в таком же балахоне до пят, как на встреченных Илларионом двух стражах и жреце.
- Жрец, ты живой или копия?
