Я цитировала навязанные Гиллом знания, Ариадна продолжала призывно улыбаться. Сквозь тело ее просвечивал кусок скалы. Прямо светлая тень... Как те, что кружили вокруг Книги. Тени инков? Тех, что не стали мумиями и не обрели покоя? И теперь они носятся по своему лабиринту и не могут выбраться из него. Ведь чтобы выбраться, надо проникнуть в живой мозг и обосноваться там... Мириады теней... А все вместе они называются Пача-Камак... Я вздрогнула, представив себя тенью. Откуда во мне такие мысли? И откуда дрожь в груди! Вдруг это тень чья-то нацеливается внутрь моей черепной коробки? Не выйдет! Все равно я пролезу в суть Лабиринта! Главное, - проконтролировать качество и пути движения информации от него ко мне. Через Римака, говорящего идола, через Книгу, через теней... Нет, без жутких теней надо бы обойтись, это крайне желательно.
Сегодня я обезопасила себя как могла, решившись идти в одиночку. Кадм, не поставив по моей просьбе в известность Гилла, предоставил десяток землероек, освободившихся на время после очистки погребов и подвалов под домами и кварталами Коско. Они пошли под Лабиринтом, зондируя по пути пустое пространство ходов в теле скалы. Скалы или все-таки окаменевшей пирамиды? Через браслет я сохраняю с ними постоянную связь; землеройки готовы в любой момент подняться по призыву в коридор и помочь выбраться наружу.
Я обошла Ариадну кругом, внимательно рассмотрела платье-балахон, лицо без намека на грим. Как примитивно понимает женскую красоту ее создатель!
- Ты Элисса. Прими подарок, нить Пача-Кутека.
Пача-Кутека? То есть императора? Или мумии? Кого зовут этим именем? Или звали? В голове вновь закрутился родной до тошноты внутренний лабиринт. Голос Ариадны оказался гортанно-грудным, как у принца. У короля гортанность не так выражена. Но у Ариадны в звуковой тембр вплелись шуршащие нотки, придавшие голосу неслышанное очарование. Неплохо бы овладеть хитрым искусством обертонов, не помешает. Сделаем пометочку!
Но и у меня имеется то, чего нет у нее. Я повела головой, тряхнула локонами. Ариадна заворожено прикипела к золоту прически. Тень вела себя по-женски, что успокоило. Легонько, движением ладони, я отмахнулась от подарка, - "путеводной" головоломки, - и вошла в сумерки Начала. Начало чего-то крупного, - оно всегда темное и трудное. Путь освещал дооборудованный люминофором браслет. Землеройки инфраизлучателями создавали передо мной схему коридоров с оптимальным маршрутом. Заблудиться невозможно и без спасительных нитей. Или я не помню, что реальной Ариадне нить не помогла сохранить преданность Тезея, которому та решила посвятить судьбу? Ну кому ее, судьбу, можно подарить, что тогда, что сейчас? Да и нить ариаднина по ошибке названа путеводной. Путеводная, - это та, которая вперед ведет. Клубок Ариадны помог в поиске обратного пути. Так что не путеводная, а спасительная. Она для тех, кто заблудиться может по пути домой, обратно. Личинки-червячки, что сейчас пробивают грунт внизу, больше преданны мне, чем родная дочь. Я представила себе, как они дробят и рыхлят каменистый грунт перед собой, разгребают и раздвигают его ножницами челюстей, прижимаются шипами тел к острым граням нового прохода в земле... Представила и содрогнулась. Зачем мне нить Пача-Кутека? Едва ли принц с ожившей мумией имеют и самое малое отношение к Ариадне с ее кипу. Но тогда кто? Без Кадма никто из людей ничего тут не сделает для моего спасения. С ним у меня полная ясность на время этого путешествия. Кто же действует рядом и внутри Лабиринта, создавая проводников-проводниц, манипулируя тенями? Не Книга же!? И уж, тем более, не каменный Римак с магнитофоном в гранитной голове.
Все же Инки? Отметив своим пребыванием на Земле всего лишь столетие, они оставили о себе запутанные воспоминания. То ли Гилл, то ли Гектор рассказывал, что инки могли ловить и аккумулировать солнечную энергию. Причем методом, с тех пор никому неизвестным. Протягивали меж горами какую-то сеть и ловили Солнце, которому поклонялись. Странно... Всё странно... Впрочем, что Гилл, что Гомер! Два друга, история да мифология, сплошь реконструкции да эзоповские инструкции.
А коридоры петляли, пересекались, останавливали тупиками, поднимали душную пыль, пугали тишиной и шепчущим эхом.
Все-таки я уверена, что наличествует не один вход в нутро горы-пирамиды. Несколько их, и входов и выходов. Почему уверена? Такого типа уверенность больше присуща Гиллу; это он, забыв о земном, стремится в небывалое. При жизни в ангелы записался. Хоть бы с одной бабой переспал, пока меня не было, мужик!
