- Не знаю, почему, но я вспомнил четыре высказывания моего великого предка, императора-Инки Пача-Кутека. Они все на одну тему. Может, послушаете?
Неожиданное предложение остановило даже Светлану, и она забыла о своем интересе к людям моря. Все смотрели на короля, король на Сиама, но при этом, заметил Гилл, не выпускал из бокового зрения принца.
- Пача-Кутек, император, облеченный властью над временем и пространством, говорил так: зависть, - это червь-древоточец, разъедающий и пожирающий внутренности завистника. Лучше, - напоминал он не раз, - если другие, поскольку ты хороший, завидуют тебе, чем если ты завидуешь другим, поскольку ты плохой. Ибо тот, кто завидует другому, сам себе враг. А тот кто завидует хорошим, берет от них плохое для себя, подобно пауку, извлекающему из цветка яд...
Похоже, мудрый старец достиг своей тайной цели: Сиам, несмотря на актерскую выучку, покраснел, а принц опустил глаза, чтобы больше не останавливать взгляда на королевской тесьме Вайна-Капака. Теперь, если начнется обсуждение серьезных вопросов, обстановка будет иной, чем предполагалось до того... Гилл мысленно зааплодировал.
____________________________________________________________________
- ...Мы не желаем быть хозяевами суши. Напрасно Консулат видит в нас конкурентов в его почетном деле управления человечеством. Мы предпочитаем быть детьми моря, братьями дельфинам, которые более люди, чем мы. У нас свой космос...
Президент не знал, что сказать; Сиам думал, как выразить то, что заботило лично его, а не весь народ суши. И выразить так, чтобы личное стало всеобщим. Принц Юпанки, с интересом разглядывая белые одеяния, лишенные каких-либо украшений или ценного шитья, спросил:
- Как вы управляете королевством, лично или через советников? Кого назначаете главами провинций? Как организовано распределение продуктов? Ведь не исключена их нехватка...
Георгий Первый рассмеялся. Принц еще не созрел для обладания властью.
- Сколько сразу... Вы хотите создать собственное королевство?
- Мое королевство ждет меня! - гордо ответил принц; гортанность речи на сей раз превысила все прежние показатели, - Я спрашиваю потому, что увидел на поверхности планеты многие несоответствия. Дети воспитываются по-спартански. Я знаю, что это значит. Пройдя лишения, они жадно тянутся к комфорту и безоблачности. Нашли бы середину, общую для всех.
Георгий Первый понял, что выведенный из равновесия причудами чужого мира принц из сухопутного прошлого Земли занялся правителями суши. Пусть на обвинения пращуров отвечают пастыри сухопутного стада. Отреагировать вынужден был президент Теламон, так как пауза чересчур затягивалась.
- Жадно... К комфорту? - повторил Теламон, - Странная фраза... Каждый из нас прошел через Детские Центры. Я не вижу ничего несовместимого. И какое данная тема имеет отношение к природным возмущениям?
- Несовместимого?! - принц тоже возмутился и распалился не на шутку, - Вы отбросили мудрость тех, из кого вышли. Наши, - и ваши! - предки утверждали: избыток лекарства - яд! Любовь может обратиться ненавистью, переедание - отвращением к еде, но чаще болезнями тела и духа...
- Вы хотите сказать, что, провозглашая аллилуйю любви, мы питаемся ненавистью? - осторожно уточнил Теламон.
Вайна-Капак слушал, но не собирался вмешиваться в пустой, на первый взгляд, разговор. А ведь принц заявлял не от себя, а от Инков. А Инка-рей молчал. Гилл не выдержал: никто не желал первым наступить на общую больную мозоль. Так можно досидеться до второго пришествия цунами и колебания всяческих основ.
- Люди моря знают о море больше нас, сухопутных крыс, - Гилл повернулся к Георгию, - Что вы думаете о Фрэзи и ее гуляющем там-сям острове? Это крайне важно.
- Надводные корабли всегда, несмотря на самое совершенное оборудование, будут сбиваться с нужного курса. Особенно в шторма. Было время, и Галапагосские острова называли заколдованными, потому что кругом них сплошной круговорот водяных водоворотов.
Он кашлянул, Георгий Первый понял и, вздохнув, перестроился. К Гиллу он относился много лучше, чем к вожакам Консулата.
- Мы ее ищем несколько недель. Вместе с ее островом-миражом. Но у нас нет приборов для поиска голографических фантомов. А тут, по нашему убеждению, действуют предельно материализованные информационные модели живых образов. Таким образом, все дело в источнике...
Ни от Теламона, ни от Сиама не было проку. Чего ждать? И, переглянувшись с королем, Гилл поднялся с жесткого спартанского стула, прошел вперед, встал рядом с президентом и твердо произнес:
