Невозмутимо выглядели трое, - Сиам, Вайна-Капак и очарованная Светлана. Первый консул смотрел через узкие черные бойницы полусомкнутых век и, казалось, проникал в самые глубины психики присутствующих. Гилл пожалел, что рядом нет Кадма, тот пропал по своим делам. Наверняка поторопился в Лиму, чтобы на месте оценить ущерб от разгула стихий. Кадм на месте президента и первого консула сработал бы как надо, без растерянности, картинных прищуров и прочих актерских ужимок. Он как-то рассказал Гиллу, что вице-президент, чтобы скрыть отсутствие экстрапсихических способностей, необходимых в этой должности, несколько месяцев брал уроки актерского мастерства у нескольких профессиональных режиссеров, имена которых остались в тайне. Теперь можно было судить, насколько успешным учеником оказался Сиам. Но сцена в Судаке требовала не актерского, а политического мастерства. А на всей Земле присутствовал только один политик-практик, - престарелый император Вайна-Капак. Император без империи, которому никто не собирался предоставить управление планетой.
Вайна-Капак понимал это. Понимал и не торопился со словами-советами, словами- предложениями. Он уже все сказал Консулату через Кадма. И сейчас, с почти незаметной усмешкой глядя на стоящего перед ним Сиама, тихо произнес:
- И Хромотрон вам не поможет. Коча-мама требует жертв. Она не любит, когда ее называют женскими человеческими именами. Фрэзи, - не имя для богини морей.
Гилл вдруг ощутил, что пот выступил у него под мышками и на висках. Вайна-Капак осведомлен слишком хорошо! Фрэзи... Откуда он о ней-то знает? И ведь как сказал! Как идолопоклонник, которых сам не признавал; для короля существовал только творец мира Пача-Камак... Или король намеренно путал его? Почему-то вспомнился свежий исход свиней и обезьян на побережье. Рассказать сейчас королю: расхохочется! Ведь один из почетных приглашенных на открытие Олимпиады не явился. Самая большая горилла планеты, в которой, как убежденно считали и в Консулате, и в каждом доме, воплощен дух первого президента планеты, проигнорировала приглашение разумного человечества! Или первопрезидентский дух все-таки живет в горилле, и предугадал катастрофу? В таком случае весьма практично поклоняться обезьянам да свиньям и считать, что в них вселяются души умерших предков. Они же дети Геракла и Афродиты. Он представил себя заключенным внутри жирного вонючего борова и содрогнулся.
Сиам заговорил твердо и авторитетно; голос поставлен так, что исключал несогласие:
- Мы ожидаем Георгия Первого. Обстановка требует... А пока соберемся с мыслями...
с легким удивлением сказал себе Гилл
Гилл, стараясь делать это незаметно, переводил взгляд с короля на принца. В свою очередь принц то и дело поглядывал на Инкарри. Ясно, почему: голову Вайна-Капака украшала полное льауту - плетеная алая тесьма со свисающей на левый висок бахромой, признак королевского величия. Сам принц имел право только на льауту без бахромы. И хорошо еще, что на цветную, а не черную, какие считались знаком даруемой королем привилегией для вассалов. Гилл смотрел и думал... Для чего король вспомнил о Коча-маме? Если короли-Инки держали веру в единого Бога, то это жрецы вынуждали их поворачивать на поклонение Солнцу. Как он однажды сказал:
- У вас нет жрецов - это плюс. Но нет и веры - это минус...
А разве культ Геракла и Афродиты - не вера? А хитрый Сиам - чем не жрец?
Светлана наконец пресытилась теламонской красотой и затеребила Гектора.
- Гомер, ну расскажи мне о царстве Георгия! Последние новости! Я еще не успела сама узнать, а сейчас он войдет, а я ничего не знаю!
Гектор, взбудораженный происходящим, отвечал почти не вдумываясь:
- Морской народ существует всего два поколения. Еще неизвестно, что из этого получится. Второе поколение очень отличается от первого.
- Чем? - требовательно спросила Светлана. Известие было не последним, но все равно интересным, потому что было непонятным.
- Они нам как чужие. Холодные...
- А мы разве теплые? - изумилась Светлана.
Гектор вышел из самопогружения и задумался. И ответил не сразу.
- Может, и так... Они ведь живут семьями, как наши предки. Как их братья дельфины. Людей моря особенно любят афалины. Знаешь? За что им любить людей?
- Конечно. Афалины - самые умные дельфины. Они умнее нас. С ними можно разговаривать, я пробовала. Вот за это они нас и любят.
Светлана беседовала с Гектором, принц поглядывал на короля, Сиам косился на Теламона, остальные углубились в себя. Вайна-Капак, будто и не замечая принца Юпанки, остановил взгляд на вице-президенте, и вдруг сказал громко и внятно на едином земном:
