Именно в этот момент я со всей отчетливостью осознала, что мне здесь не место.
Нет, не так – я могла бы жить и быть счастливой в Скьорвине, но… Я – причина всех настоящих и будущих бед этих людей, которые были ко мне добры и приняли меня как свою.
Ну, за исключением Бринны.
Но прорицатель прав – мне здесь не место, потому что Центин станет приходить за мной снова и снова. Нападать, пытаясь всех уничтожить, или же действовать исподтишка, подсылая ко мне убийц или подкупая предателей.
А вместе с ними в эту игру ввяжутся еще и Хастор с Надиром аль-Амманом.
Пока я здесь, никто из жителей этого города не будет в безопасности.
Значит, мне пора уходить.
Он явился в лазарет под утро, когда Скьорвин приходил в себя после ночного пиршества.
Двойная победа над Центином – вернее, полный разгром его флота, а заодно и прибытие короля Харальда – все это вылилось в буйное веселье. Викинги пировали так, словно в последний раз в жизни или уже очутились за столом в чертогах Богов.
Правда, долго в Длинном Доме задерживаться я не стала и на улице к веселившемуся народу тоже не присоединилась. Да и с королем Хъедвига вместе с двумя братьями Рейна почти не общалась.
Склонилась перед королевской династией после того, как Рейн представил меня, назвав своей избранницей.
– Аньез Райс, – заявил всем. – Моя будущая жена.
И произнес это таким голосом, что ни у кого не осталось малейших сомнений в его чувствах и намерениях. Даже у меня.
На меня тотчас же уставились три новоприбывших Бергссона – один вдвое старше Рейна, с мощной бородой и проседью в темных волосах, другой постарше, но без бороды, а третий года на три моложе.
Лейф, самый юный из детей короля Харальда.
Все Бергссоны смотрели на меня с одинаковым выражением серых глаз: словно пытались разобрать, что же во мне нашел их сын и брат, из-за чего потерял голову и столько раз рисковал своей жизнью.
Наконец, Харальд кивнул.
– Доброе дело! – объявил он во всеуслышание, затем хлопнул Рейна по спине так, что другой на его месте, не будь он Бергссоном, наверное, упал бы носом вниз и потерял сознание.
Но Рейн лишь улыбнулся, словно это была хорошая шутка со стороны отца.
– Король Харальд дал свое благословение, – тотчас разнеслись по Длинному Дому довольные голоса. – Да будет свадьба!
Но я-то знала, что никакой свадьбы не будет. По крайней мере, не здесь и не сейчас.
Поэтому и не осталась на пиру – тихонько улизнула в лазарет с глаз долой, а заодно и потому, что там было полным-полно работы.
Многие из тех, кого отравила своим зельем Аннарита, до сих пор не пришли в себя. Пусть противоядие спасло их жизни, но силы не спешили возвращаться, так что я нашла применение своей целительской магии. Да и Райни охотно поделилась с пострадавшими своей магией.
Пыталась пробудить и Искру – но не тут-то было! Она молчала, словно заснула и ее со мной нет.
Руководил лазаретом старый целитель по имени Тьельд – я все-таки вспомнила его имя.
Помогала еще и Тарис – она ничего не ела на пиру, поскольку на нем не присутствовала. Из-за магического истощения бывшая преподавательница решила остаться дома и… Вот же она удивилась, когда узнала, как все завертелось!
Также с нами была Замина и еще несколько девушек из Скьорвина.
Когда Рейн явился за мной в лазарет, все давно уже спали, одна лишь я смотрела в окно. Разглядывала, как поднималось солнце над фьордом – это было великолепное зрелище, которое мне хотелось сохранить в своей памяти.
– Аньез, – позвал Рейн. Протянул мне теплый плащ, и мы вышли наружу.
Рейн обнял меня сразу же у входа в лазарет и прижал к себе. Крепко, словно боялся, что я исчезну, если он меня отпустит.
– Мы приняли решение, – произнес он. – Харальд заберет твою мать с собой. К ней будут относиться как к знатной пленнице, а потом отец вернет ее в Центин в обмен на торговые уступки.
Не удержавшись, я все-таки фыркнула.
– А ты не боишься, что у тебя появится новая мачеха? На месте Харальда я бы тоже поостереглась. Не успеет он и глазом моргнуть, как Аннарита проберется к нему в сердце, а заодно займет место в его постели.
Наверное, не стоило так говорить о матери, но я была не слишком хорошего о ней мнения – после всего того, что совершила Аннарита как в Изиле, так и в Скьорвине.
Рейн усмехнулся и покачал головой.
– Отца таким не проймешь. Он без ума от нашей матери, королевы Гудрун. Любит ее трепетно и преданно вот уже сколько лет.
Помолчал секунду, затем посмотрел мне в глаза и добавил:
– Так же, как и я тебя.
Рейн склонился и поцеловал меня в губы, хотя мне показалось, что прямиком в сердце.
Ну вот как… Как после такого поцелуя сказать ему, что я собираюсь уходить?!
– Что будет с Бринной и остальными? – спросила я, хотя мне хотелось поговорить совсем о другом.
– Их изгонят из клана и вряд ли их примут где-нибудь еще, так что в Хьедвиге им больше нет места. Но Бринна меня не волнует, – добавил Рейн, – а вот ты порядком тревожишь. Я вижу решимость в твоих глазах. Аньез, что ты задумала?
И я вздохнула.
