Уже собиралась уходить, но тут ко мне подошел Харальд Бергссон.
– В тебе есть то, чем никто не обладал последние сотни лет, – произнес король. И я удивилась его проницательности – про Искру ему никто не рассказывал. – Береги это, Аньез, и используй с умом. И вот еще: береги себя. – Задумался: – Хотя об этом позаботится мой сын.
– Я тоже о нем позабочусь, – ответила я королю, после чего поднялась на палубу драккара.
С берега протяжно зазвучал боевой рог. Его глухой и долгий звук, казалось, раздавался из самого сердца Скьорвина – город прощался с теми, кто уплывал в неизвестность.
Гребцы по приказу ярла налегли на весла, я же вскинула руки, обращаясь к Воздушной магии. Эрик помахал мне со второго драккара, а мага на третьем я пока не знала – ни в лицо, ни то, на что он способен.
Вскоре паруса надул ветер, и корабли принялись медленно и величаво, все еще под протяжные звуки рога, выходить из гавани.
Драккар Рейна следовал первым. За ним шел второй, которым управлял Хальвор, ухажер Ярры.
Третьим шел драккар под бело-синим полосатым парусом. Его отдал Харальд своим людям, решившим отправиться вслед за Рейном – в край, где, возможно, вновь будет возрождено драконье королевство.
Или, быть может, мы все погибнем в Проливе Бурь – такой исход событий тоже нельзя было исключать.
Море оставалось спокойным почти весь первый день пути.
Ветер то натягивал парус, то замирал, оставляя наш корабль поскрипывать и мерно покачиваться на волнах, и тогда гребцы налегали на весла. Правда, небо затянуло еще с полудня, и только редкие проблески солнца иногда прорывались сквозь серые ватные облака.
Мы держались вместе – все три драккара. Шли почти вровень, изредка обмениваясь короткими сигналами.
Никаких признаков приближающейся бури я не замечала, но меня не оставляло ощущение, что в воздухе словно разлито напряжение.
Я не видела его глазами, не могла пощупать руками, но с каждым вдохом оно будто просачивалось все глубже и глубже в мое существо, вызывая бессознательную тревогу.
Но, быть может, дело в предостережении Харальда, сказанном королем на берегу, которое запало мне в душу?
Пролив Бурь и слишком опасные весенние штормы, заявил он перед самым нашим отплытием. Ну вот как мне выкинуть его слова из головы?
Измучившись отгонять дурные предчувствия, я начинала смотреть на Рейна. Сосредоточенный и спокойный, он часто стоял у руля, сменив Йорена. Иногда переговаривался со своим штурманом Торгейлом, а затем поворачивался и тоже смотрел на меня.
Глядел так, что в моей груди появлялось тепло, которое горячей волной разливалось по всему телу.
Мне казалось, что я буквально купалась в лучах его любви.
Рейн любил меня, а я – его, – твердила себе. Мы все делаем правильно, выбрав Сигнис конечной целью нашего путешествия. С нами – верные люди, а над нами – верные драконы, и мы обязательно доберемся до места, куда ведет нас судьба.
И сделаем это без происшествий.
Но к вечеру я заметила, что Рейн стал все чаще всматриваться в небо на северо-востоке, хмуря брови. Именно там начинался Пролив Бурь, но на все мои вопросы Рейн лишь качал головой и пожимал плечами.
Тем временем на грудь и голову стало давить еще сильнее. Это чувство мешало мне сосредоточиться и беспрепятственно окунаться в магические потоки, чтобы надувать наш парус, – все почему-то казалось мне смазанным и неясным.
Зато Райни преспокойно поднималась то над облаками, то возвращалась ближе к волнам. Парила рядом с нашим драккаром, не отлетая далеко. Но мою драконицу ничего не тревожило – она уверяла меня, что нет никакой причины для беспокойства.
И правда, за целый день такой не нашлось.
К ночи все три корабля встали на якорь у крохотного скалистого островка, но высаживаться на него не было смысла – на этом клочке земли нашлось место только для наших уставших драконов. Райни забралась повыше, свернувшись клубком на каменном выступе, другие устроились чуть ниже, в тени утеса, и тотчас же заснули.
Вот и я тоже улеглась рядом с Рейном на разложенном на палубе одеяле. Первый раз в жизни так близко к нему!..
Уткнулась в его грудь, чувствуя, как он обнимает меня, прижимая к себе. Целует в волосы, в висок, а потом уже я поцеловала его в губы, и он меня – в ответ.
Да так, что я еще долго не могла потом заснуть.
Но все-таки задремала под недовольные крики чаек, которых прогнали с насиженных мест драконы, и под негромкий храп наших гребцов и редкие переговоры часовых.
И проснулась на рассвете, но уже одна. Рейна рядом не оказалось – корабли готовились к отплытию, и он привычно занимался всеми делами одновременно.
Наши драконы тоже поднялись. Потягивались, расправляя крылья, а потом не отказались от завтрака, с удовольствием слопав половину говяжьей туши. Об этом Рейн тоже позаботился, взяв еду и для них.
Я же уставилась в серое небо, из которого накрапывал мелкий дождик, про себя порадовавшись тому, что ветер слабый и никаких признаков приближающейся бури нет. Затем потянулась, совсем как Райни несколько минут назад, решив, что все не так уж плохо.
