Воронцов долго звонил в дверь той самой квартиры, в которой он жил с Ниной до вмешательства Андрея в прошлое. Он решил, что сын его погибшего друга куда-то ушел, и на лифте спустился на первый этаж. Пересек просторную площадку с ровными рядами почтовых ящиков на исписанной каракулями стене и нажал кнопку электронного замка сбоку от входной двери в подъезд.
Две бабули сидели на лавочке и о чем-то беседовали, наблюдая за купающимися в пыли воробьями. Пять минут назад они признали в Воронцове частого гостя семьи Коршуновых, заверили, что Андрей у себя в квартире, и пожурили за неторопливость:
– Молодой человек такое горе пережил, а вы только сейчас решили его проведать, – неодобрительно сказала бабка в фланелевом халате с забавными котиками и тапочках на босу ногу. – Раньше-то чуть ли не кажий божий день в гости бегали. Ни стыда, ни совести в вас нету.
– А еще строите из себя ителихента, – поддакнула другая старушка в лоскутной жилетке поверх коричневой вязаной кофточки с металлическими пуговицами. Узловатые пальцы ее сухощавых рук лежали на обтянутых темно-синей шерстяной юбкой коленях и казались паучьими лапками. Она, как и ее подружка, поджала бледные губы и сердито зыркнула на Воронцова.
– Вы твердо уверены, что Андрей дома? – спросил Владимир Александрович у Глафиры Степановны, а может, у Зинаиды Прокопьевны. Он частенько путал бабулек, называя Зинаиду Глафирой и наоборот. Бабульки сердились на неуважительное, по их мнению, отношение к себе, поэтому он предпочитал общаться с ними исключительно на «вы» и без упоминания имен.
– Хдеш ему ишо-то быть, касатик? Опять напился поди и спит себе. Он из дому только за водкой выходит. Другие-то на его месте в церкве кажий день за умерших молются, шоб им на том свете хорошо жил
– Алкаш он! – со знанием дела заявила ее соседка.
Воронцов понял: им все равно о ком судачить, лишь бы найти повод. Он развернулся и потопал вверх по ступенькам, крепко держась за перила и тяжело, с присвистом, втягивая в себя воздух. Пережитый стресс и почти две недели на больничной койке плохо сказались на здоровье. Владимир Александрович осунулся и постарел. Его мучила одышка и слабость в ногах. При выписке доктор рекомендовала как можно больше гулять, тогда организм окрепнет и плохие симптомы пройдут сами по себе. По этой причине он отправился к Андрею на общественном транспорте, а не поехал на машине.
– Даже спасибо не сказал. Грубиян! – сердито бросила ему в спину бабка в халате с котиками. Владимир Александрович сделал вид, что не услышал, набрал код на входной двери и шагнул в подъезд.
– Вот и помогай после этого людям, – поддержала подружку бабуся с похожими на пауков костлявыми ладонями.
На этот раз Владимир Александрович не только жал на кнопку звонка, но и барабанил в дверь до тех пор, пока Андрей не проснулся.
В квартире послышались шаркающие шаги, и Андрей заспанным голосом спросил:
– Кто там?
– Я! Открывай!
Андрей, видимо, долго не мог нащупать барашек замка. Воронцов слышал, как сын покойного друга скребет ногтями по внутренней облицовке двери. Наконец раздался щелчок, дверь открылась, и парень одной ногой шагнул за порог.
– Посмотри на себя! – сердито прошипел Владимир Александрович, схватил крестника за воротник заблеванной рубахи, втолкнул в прихожую и сильно встряхнул. Ткань лопнула с оглушительным треском. – Разве твоя жена и родители этого заслужили?
– Имею право! Ты кто такой, чтобы мне запрещать?! – пьяным голосом заорал Андрей и вздрогнул от ожегшей щеку оплеухи.
– Твой крестный, вот кто! Теперь я тебе вместо отца, и – знаешь что? – ни черта ты не имеешь! Ты только позоришь память об умерших безобразным поведением! Пьешь, как последняя скотина! О тебе соседки каждому встречному талдычат, что ты алкаш!
Владимир Александрович говорил резко, отрывисто, будто забивал гвозди. Андрей смотрел на него с пьяной ухмылкой, а когда крестный умолк, жадно хватая воздух бледными, будто покрытыми пленкой губами, икнул и утробно выдохнул.
– Ну и пусть. – Он булькнул горлом и шумно сглотнул. – Мне плевать, что они там несут. Дуры безмозглые!
Владимир Александрович скривился от неприятного запаха перегара и помахал рукой перед носом.
– Зато мне не плевать. Живо пошли в ванную.
– Нет, – мотнул головой Андрей. Сальные волосы упали на глаза. Он провел по лбу рукой, смахивая грязную челку в сторону. – Не пойду.
– А я говорю, пойдешь, – процедил сквозь зубы Владимир Александрович и попытался развернуть крестника в узком коридоре. Андрей упрямо набычился, а когда Воронцов снова отвесил ему оплеуху, поднял сжатую в кулак руку над головой и бешено сверкнул глазами.
– Ну давай, ударь меня! – Владимир Александрович расправил плечи и выпятил грудь. – Вытолкай за дверь! Ведь я мешаю тебе заливать горе водкой! Только ты хоть запейся, это их не вернет!
