– Вот видишь, нет у тебя ответа. А знаешь почему? Потому что версия с Олегом изначально неправильная. Не там надо искать. Иди за лейтенантом и скажи ему об этом.
Андрей нагнал Рябинина в вестибюле. Тот стоял у выхода из больницы, как цапля, на одной ноге и стаскивал с ботинка другой ноги синий мешочек бахилы. Одну бахилину он снял до того, как Андрей сбежал по лестнице на первый этаж. Лейтенант зашуршал целлофаном, бросил смятую в комок одноразовую обувь в деревянную тумбу с трафаретной надписью «Грязные бахилы» на передней стенке и сунул под мышку папку с бумагами. До этого папка лежала на торговом автомате с бутылочками газировки, об угол которого лейтенант недавно опирался правой рукой.
Рябинин толкнул дверь и шагнул одной ногой за порог.
– Юрий Аркадьевич, подождите! – Лейтенант оглянулся. Андрей подбежал к нему: – Куда сейчас?
– Я на работу, а вы – куда хотите.
Рябинин вышел на улицу. Андрей последовал за ним.
– Можно с вами?
Лейтенант взглядом показал на его ноги:
– Вы так и собираетесь идти?
Андрей опустил голову. В спешке он забыл снять бахилы и стоял на крыльце в синих мешочках поверх белых кроссовок.
– Ах, черт! Подождите, я мигом. – Андрей схватился за изогнутую скобой ручку пластиковой двери, но лейтенант остановил его порыв:
– Можете не торопиться, я все равно не возьму вас с собой.
– Почему это? – возмутился Андрей и шагнул в сторону: из больницы вышли мама с дочкой. Девочка прижимала ватку к безымянному пальчику левой руки и громко плакала. Огромные красные банты по бокам ее аккуратной головки тряслись, как желе. Мама гладила расстроенную дочурку по плечу и что-то успокаивающе шептала. Андрей подождал, когда они пройдут, и почти вплотную приблизился к лейтенанту: – Я, как потерпевший, имею право знать о ходе расследования.
– Ну, если быть юридически точным, вы не потерпевший, а родственник потерпевшего, – скучающим тоном сказал Рябинин. – И то касательно трагической гибели вашего отца. К делу Владимира Александровича вы вообще не имеете никакого отношения.
– Как это не имею? Он мой крестный.
– И что это меняет?
– Как что? Согласно церковной традиции, он мой духовный родственник.
Лейтенант вздохнул и внимательно посмотрел на Андрея, словно пытался понять: все ли в порядке у того с головой.
– С юридической точки зрения крестные не являются родственниками, но из уважения к Владимиру Александровичу и его отношения к вам я буду держать вас в курсе дела. А сейчас, пожалуйста, идите домой и не мешайте работать.
Лейтенант повернулся к Андрею спиной и зашагал к припаркованной рядом с входом в больницу служебной машине.
– Владимир Александрович твердо уверен в невиновности Шарова, – бросил вдогонку Андрей. – Он считает, что это похожий на него человек, и просит вас исходить из этого предположения.
– Хорошо. Я добавлю эту версию к основной, – сказал Рябинин, открывая дверцу «форда».
Андрей посмотрел, как машина разворачивается на крохотном пятачке между крыльцом, стеной больницы и высоким бордюром красивой клумбы с половину двора, снял бахилы и бросил их в урну слева от двери.
Лейтенант вернулся в участок и первым делом установил личности всех, кто работал вместе с Воронцовым на Украине. Потом пробил по базе адрес Шарова Олега Ивановича 1963 года рождения и сильно удивился. Оказалось, чуть больше двух лет назад Шаров уволился из одного новосибирского НИИ, где он трудился после расформирования Чернобыльского исследовательского центра, и переехал в Москву.
Рябинин выписал адрес на листок бумаги, выключил служебный компьютер и поехал к Шарову. Вот только там его ждал сюрприз. Дверь в квартиру была опечатана, и не полицией, а ФСБ.
В позапрошлом году несколько месяцев кряду лейтенант сотрудничал с одним из эфэсбэшников по делу о наркоторговле и неплохо помог ему. Позднее они еще пару раз работали вместе. Результатом совместной работы стали установившиеся между ними дружеские отношения и капитанские звездочки на погонах временного напарника лейтенанта.
Рябинин набрал номер знакомого капитана и договорился с ним о встрече в кафе, неподалеку от дома с опечатанной квартирой.
– А ты с чего им заинтересовался? – спросил капитан, помешивая кофе ложечкой.
Они сидели напротив окна. Косой столб солнечного света падал на столик сквозь распахнутые шторы и путался в шапке светлых волос на круглой, как арбуз, голове капитана.
«Прямо нимб какой-то», – подумал Рябинин. Он рассказал об аварии со смертельным исходом и о поджоге воронцовской квартиры, а в конце показал распечатки стоп-кадров с камеры видеонаблюдения на автостоянке.
– Это не он, хотя тип на записи очень на него похож. – Капитан облизал ложечку и положил ее на салфетку рядом с блюдцем. Взялся двумя пальцами за изогнутую, как знак вопроса, ручку кофейной чашки, сделал первый глоток и зажмурился от удовольствия: – Люблю капучино.
Он допил кофе, дзинькнул донцем чашечки о блюдце и отодвинул кофейную пару от себя.
– Хочешь еще? – Рябинин так и не притронулся к своей чашке. Он хотел отдать ее приятелю, но тот деликатно отказался и заговорил о деле:
