И все же профессор и ассистент пережили несколько неприятных минут. Оба раза они ненадолго теряли сознание, а когда приходили в себя, не сразу могли вспомнить, кто они, где находятся и что здесь делают. Помогла предусмотрительность Олега Ивановича. Перед тем как приступить к расчету новых параметров, он притащил из кабинета штатив с видеокамерой, установил ее так, чтобы в объектив попадало все, что они делают, и включил режим записи. Если бы не отснятый материал, их усилия могли пойти прахом. А так они быстро восполняли лагуны в памяти и продолжали работать.
Наконец, настал момент, когда все было готово к предстоящему прыжку в пространстве-времени. Профессор сунул во внутренний карман пиджака испачканную кровью его двойника записную книжку, вошел в клетку Фарадея и махнул рукой: давай!
Алексей нажал кнопку запуска. Загудели моторы электроприводов. Обручи трансмиттера пришли в движение. Они ускоряли вращение до тех пор, пока не слились в полупрозрачную сферу вокруг клетки и стоящего в ней человека. На концах электродов засверкали искры. Первые, пока еще робкие отростки ослепительных молний потянулись к недавно образованному «лепестками» куполу над сетчатым кубом внутри трансмиттера, как будто хотели попробовать его на ощупь. Мгновение спустя раздался оглушительный треск, и электрические разряды десятками извилистых, сияющих змей расползлись по блестящей поверхности купола.
Дверь открылась, и в кабинет кандидата физико-технических наук Олега Шарова вошел человек. Олег писал статью для одного из иностранных научных журналов и как раз думал над тем, как бы точнее сформулировать предложение на английском. Он не любил, когда его отрывают от работы и тем более входят в кабинет без стука, а потому приготовился испепелить нахала суровым взглядом.
Олег поднял голову и почувствовал, как по спине пробежал холодок, а кожа на руках покрывается мурашками. Незваный гость был чертовски на него похож, только выглядел намного старше.
– Вы кто такой? – Голос Олега предательски дрогнул.
– А то ты сам не догадался, – проворчал Шаров, сунул руку за отворот пиджака и вытащил на свет пухлую записную книжку. – Узнаешь?
Олег кивнул. Он недавно купил такую же и дал себе слово записывать в нее самые ценные мысли и соображения по работе. Книжка карманного формата лежала в ящике стола, была не столь потрепанной и без пятен крови на обложке.
– Слушай внимательно и не перебивай. Времени мало, а если заупрямишься, как с тобой… – старый Шаров задумчиво пожевал губами и добавил: – …как с нами это бывает, его вообще не останется. По крайней мере, для меня.
Олег Иванович подошел ближе к столу и положил на него записную книжку.
– Здесь все наши записи. Используй их как подсказки для работы над будущими изобретениями, но сначала найди Валерия Коршунова и отдай ему это. – Профессор вытащил из правого кармана пиджака сложенный вчетверо лист бумаги и бросил поверх записной книжки.
Олег развернул хрустящую под пальцами бумагу, посмотрел на торопливо написанные его почерком строчки, сплошь состоящие из цифр, физических и математических символов.
– Что это?
– Уравнение перемещения во времени. Коршунов ведь над этой проблемой работает? На ближайшие дни у него запланирован эксперимент, вот и поделись с другом своими соображениями, помоги ему.
– Здесь какой-то подвох?
– Конечно. В уравнении ошибка. Ни ты, ни Коршунов ее не найдете, но она приведет к катастрофе. Вместо создания пространственно-временного канала установка Коршунова спровоцирует пробой ноосферы. Аномальная энергия хлынет на ЧАЭС, меняя все вокруг. Образуется Зона, место приложения научного потенциала всего человечества. Она станет как злом, так и благом для всей Земли, но хорошего в ней будет больше, чем плохого.
Олег бросил бумагу на стол и помотал головой:
– Я не буду
– Он и в другой версии развития событий погиб, но его сын поменял прошлое. Главная историческая последовательность исчезнет, если ты не подтолкнешь Коршунова к ошибочным действиям. Созданная его сыном альтернативная ветвь не обладает присущим линии ГИП запасом устойчивости и может прерваться в любой момент. Это все равно что срубить дерево и ждать, что оно принесет плоды на следующий год. Иногда приходится принимать трудные решения и делать выбор между честью и долгом. Прости, что обрекаю тебя на это, но у меня нет другого выбора. Необходимо вернуть историю Земли в прежнее русло, а кроме нас это сделать некому.
Пожилой Шаров неожиданно побледнел, прижал ладони к вискам и покачнулся. В его мире прокатилась очередная волна изменения структуры реальности. Он бы упал, но Олег обхватил его за плечи и усадил на стоящий поодаль от стола диван.
– Время уходит, – слабым голосом сказал Шаров. – Иди, а то опоздаешь, я здесь посижу. Устал я что-то. Ты, главное, в Киеве будь в день коршуновского эксперимента, а то погибнешь и человечество так и не получит машину времени.
