Дятлов медленно приближался. Андрей перегнулся через пассажирское сиденье, покрутил ручку привода и крикнул в открытое окно:
– Анатолий Степанович! Здравствуйте! Садитесь в машину, я вас подвезу!
Дятлов удивленно посмотрел на Андрея, но потом его лицо вспыхнуло радостью. Он через газон перебежал к дороге, сел в «жигули» и хлопнул дверью.
– Вы новенький из киевского пополнения? – поинтересовался он, пристраивая чемоданчик на коленях.
– Ага, оттуда. – Андрей дружелюбно улыбнулся, посмотрел в боковое зеркало, включил указатель поворота и отъехал от бордюра.
– Понятно, почему я вас не признал. Пока не довелось лично пообщаться со всеми молодыми специалистами. Так-то у меня хорошая память на лица. Если я кого-то хоть раз увижу, больше никогда не забуду. Ну что ж, давайте знакомиться. Как вас зовут?
– Андрей.
– Кто вы по должности, на каком участке работаете?
– Это неважно, Анатолий Степанович. Пожалуйста, выслушайте меня и не делайте поспешных выводов. Вы умный человек и сможете правильно понять все, что я сейчас расскажу…
Андрей поделился с Дятловым всем, что знал о грядущей аварии на четвертом энергоблоке.
– Вы психически больной человек! Шизофреник! – закричал Дятлов, как щитом, закрываясь от Андрея чемоданчиком.
– Я могу подтвердить правоту моих слов. У меня есть фотографии разрушенного энергоблока, свидетельские показания, другие материалы.
Проспект заканчивался. Впереди обе его широкие полосы сливались в одну хорошо асфальтированную дорогу. Не доезжая до этого места, Андрей свернул на перекрестке направо и погнал «жигули» прочь от ведущей к станции автомагистрали. Он сделал так не только потому, что не хотел везти Дятлова на ЧАЭС. Со стороны энергообъекта приближался автомобиль ГАИ. Андрей опасался подобных встреч, полагая, что водитель угнанной «пятерки» уже заявил в милицию о краже любимицы.
– Куда вы меня везете?! – заверещал Дятлов. – Немедленно остановите машину!
– Я хочу показать документы. Вам нельзя этой ночью проводить испытания. Откажитесь от них, иначе беды не миновать.
– Сумасшедший!
Дятлов замахнулся чемоданчиком. Краем глаза Андрей заметил нечто черное сбоку, попробовал увернуться, но не очень-то преуспел. Удар хоть и пришелся по касательной, все равно был достаточно сильным. В глазах потемнело. Андрей упал грудью на руль. «Жигули» с визгом резины вильнули в сторону. Подпрыгнув на бордюре, машина наискось пересекла газон и врезалась в растущие перед пятиэтажной панелькой кусты жимолости.
Дятлов больно ударился головой о лобовое стекло. Не обращая внимания на кровь из рассеченного лба, выскочил из машины, позабыв чемоданчик, и побежал прочь, крича и размахивая руками.
Андрей довольно скоро пришел в себя, увидел пустое пассажирское сиденье, услышал крики. Двигатель заглох после столкновения «жигулей» с кустарником. Андрей снова завел машину проводом и лихо развернулся на газоне, выбрасывая комья земли из-под колес.
Он не мог позволить Дятлову сбежать и вдавил педаль газа в пол. «Пятерка» взревела двигателем, быстро набирая скорость. Инженер попытался отскочить в сторону от несущейся за ним машины, но Андрей чуть дернул руль. Смерть настигла Анатолия Степановича. Дятлов умер до того, как его пролетевшее несколько метров по воздуху тело упало на асфальт.
Пару мгновений спустя «жигули» с ходу врезались в фонарный столб. Андрей разделил участь приговоренного им к страшной гибели человека. Но перед тем, как он разбил головой лобовое стекло и сломал от удара шейные позвонки, из его рта вылетело густое, как утренний туман, облачко. Оно бесследно растворилось в воздухе за доли секунды до столкновения машины с бетонным столбом.
Точно такое же облачко появилось в одном из роддомов Москвы двадцать лет спустя. Оно плавало поверх новорожденных, задерживаясь над каждым младенцем на несколько секунд, как будто кого-то искало среди них.
Над одной из кроваток облачко задержалось дольше обычного. К спинке кровати скрученной из бинта веревочкой была привязана рыжая клеенчатая бирка с надписью шариковой ручкой: «Коршунова Нина Дмитриевна 15.12.2006/8.20 мальчик 3200/52». Облачко нашло, кого искало. Из него появились тонкие, похожие на завитки дыма, белые нити. Извиваясь и скручиваясь в причудливые по форме петли, они потянулись к мирно сопящему крохотным носиком младенцу. С каждым вдохом он втягивал их в себя, и облачко, уменьшаясь в размерах, становилось все более прозрачным.
В коридоре послышались шаркающие шаги. Металлическая ручка-шар повернулась. Скрипнули петли. Дверь открылась, и на пороге показалась пожилая нянечка. Она вошла в палату в тот миг, когда маленький Андрюша Коршунов вдохнул в себя похожие на лебединый пух остатки облачка, повернул головку набок, сладко причмокнул и улыбнулся во сне.
