В глазах Владимира Александровича сверкнули искорки счастья. Губы дрогнули и слегка изогнулись в робкой улыбке. Он потянулся к Андрею, хотел обхватить его руку ладонями, но тот убрал ее под стол.
– Подожди радоваться, я не договорил. На этот раз ты пошлешь меня минимум на день раньше катастрофы. И это не обсуждается. Мне нужно время, чтобы найти отца и рассказать ему всю правду о тебе.
Владимир Александрович растерянно заморгал. Лицо вытянулось, уголки губ опять печально опустились книзу.
– Я бы с радостью, но это невозможно. Темпоральная установка открывает один-единственный коридор в прошлое. Можно задавать какие угодно координаты, ты все равно окажешься в Припяти в день моего преступления. Видимо, сама судьба дает мне шанс искупить вину, а тебе дарит другую жизнь. Если твой отец не погибнет, сформируется новое прошлое, и у тебя сами собой возникнут связанные с ним воспоминания.
Андрей недоверчиво посмотрел на отчима:
– А если попробовать?
– Бесполезно. Мы уже все испробовали. Судя по видео с экшн-камеры, Рекс всегда переносился в Припять в один и тот же день: десятого июня две тысячи шестого. Как я это узнал? Элементарно. Просматривая записи экспериментов, я обратил внимание на две характерные особенности. Первая – в объектив неизменно попадало здание с табличкой «Комендатура». В свое время я не раз в нем бывал, поэтому легко определил географическую локацию. И вторая – свозь стекло одного из окон комендатуры отчетливо просматривались висящие на стене отрывной календарь и часы. Естественно, стрелки показывали время, когда Рекс пробегал мимо комендатуры, но я вычел из него хронометраж записи и определил момент выхода из пространственно-временного тоннеля: восемь часов тридцать две минуты утра. Если ты мне не веришь, можешь сам запрограммировать установку и на практике убедиться в правоте моих слов.
– Хорошо, так и сделаем. У меня есть еще одно условие. Мне нужна видеокамера. И не какая-нибудь «мыльница», а как у репортеров. Любит наш народ журналистов, вчера лично в этом убедился. Правда, у меня с легендой возникли некоторые проблемы. Это сейчас любой, у кого есть более-менее приличный смартфон, сам себе режиссер, блогер и журналист, а двадцать с лишним лет назад такой техники не было. Пришлось выкручиваться, чтобы мне поверили.
Владимир Александрович восхищенно цокнул языком.
– Это ты хорошо придумал. Вот что значит творческий подход к делу. Думаю, я смогу найти подходящую видеокамеру. Ну что, пойдем?
Андрей кивнул и встал из-за стола.
«Ауди» медленно катилась по ведущей к исследовательскому институту дороге, такой узкой, что ветви растущих по обочинам старых кленов почти касались серебристых боков автомобиля. Крохотные тени от молодой, изумрудного цвета, листвы скользили по лобовому стеклу в обе стороны от зеркала заднего вида, плавно сползали на боковые стекла и бесследно исчезали в задней стойке покатой крыши салона.
Крепко стиснув пальцы на руле, Андрей настороженно вглядывался в даль будто сошедшей со страниц исторического романа аллеи. Вчера вечером он был под таким впечатлением от пережитого, что не замечал ничего вокруг, а сейчас его сильно нервировала недостаточная ширина дороги и отсутствие «карманов». Не приведи господи, появится встречный автомобиль. Неужели так сложно было предусмотреть хотя бы пару технологических расширений?
Владимир Александрович как будто прочитал его мысли:
– По этой дороге можно двигаться только в одном направлении: либо от шлагбаума к воротам, либо наоборот. Если открылся шлагбаум, ворота останутся заблокированными до тех пор, пока машина не попадет в поле зрения системы безопасности.
Андрей недоверчиво хмыкнул, но потом все же развалился в автомобильном кресле. Плечи обмякли, пальцы разжались и больше не напоминали когти схватившей добычу хищной птицы, а свободно лежали на руле. Он расслабленно следил взглядом за дорогой и не удержался от уважительного кивка, когда створки показавшихся впереди ворот дрогнули и величаво поползли в стороны.
Приглушенно урча мотором и тихо шелестя шинами по тщательно выметенному асфальту двора, машина подкатила к массивному широкому крыльцу с нависающим над ним бетонным козырьком. Плавно повернулась правым боком к облицованным гранитными плитами широким ступеням и остановилась.
Андрей перевел рычаг роботизированной коробки в нейтральное положение и глянул на отчима.
– Может, на этот раз не стоит так рисковать чужими жизнями?
Владимир Александрович удивленно наморщил лоб.
– Ты о чем?
– О водителях и пассажирах. Если для прыжка во времени нужна большая скорость, может, стоит выбрать не столь оживленное место для разгона?
– Твоя забота о других достойна похвалы, но, право, не стоит так волноваться по пустякам.
– Ничего себе пустяки, – фыркнул Андрей. – Я, знаешь ли, не горю желанием сесть в тюрьму. Это вчера без эксцессов обошлось, а вдруг сегодня пойдет все не так и люди погибнут? Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. Кого в этом обвинят?
