– Ты прав. Надо бы позвонить в СБУ. Пусть едут сюда и сами с ним разбираются. Только вот как его изолировать до их приезда? В камеру посадить? Не пойдет, рискованно это, вдруг мы ошиблись в предположениях. Журналюги ушлый народ. В случае нашей оплошности этот субчик так ославит нас на весь свет – проблем не оберешься.
Цибуля постучал пальцем по толстым губам и медленно, будто обдумывал каждое слово, проговорил:
– Слушай, а если я позову его к себе в кабинет? Раз он у всех встречных-поперечных интервью берет, пусть и меня о чем-нибудь поспрашивает. Я с ним поговорю, потяну время, а потом найду повод оставить его одного… за чаем, например, пойду и запру дверь. Окна зарешеченные, просто так не выберешься.
– А это идея! – радостно воскликнул телефон голосом коменданта. – И как я сам не догадался?! Давай так и сделаем. Ты тогда пошли кого-нибудь за журналистом, все остальное я беру на себя.
Андрей сильно нервничал, хоть и старался не подавать виду. Он два с лишним часа провел на станции, но воз так и не сдвинулся с места. В смысле, его расспросы ни к чему не привели. Никто, с кем он успел пообщаться, ничего не знал о Валерии Коршунове, его настоящем отце. А ведь он так надеялся встретиться с ним и поговорить. О том, что у отца, возможно, случится нервный шок и он не поверит ни единому его слову, Андрей старался не думать.
И все же его пребывание на ЧАЭС нельзя было назвать бесполезным. Кое-какие подвижки в нужном направлении все-таки произошли, и это вселяло определенную надежду на успешное завершение миссии. Пусть и не по заранее составленному плану.
Андрей многое менял на ходу, подстраиваясь под новые обстоятельства. Это касалось не только текущего задания. Он и раньше редко придерживался предварительно составленных планов, справедливо считая изменчивость не только основной движущей силой эволюции, но и всей его жизни.
Андрей искренне не понимал тех людей, которые всегда и во всем следуют правилам и намеченным линиям развития любого, даже самого незначительного дела или занятия. Себя же он относил к личностям творческим, хоть и не умел ни писать прозу или стихи, ни рисовать, ни сочинять музыку. Единственное, что у него более-менее сносно получалось, это играть на гитаре. До высот профессионального мастерства ему было как до луны, но он к этому и не стремился. Бренчал для себя под настроение да иногда играл в компании друзей.
Последнее интервью принесло неожиданный результат. Молодой сотрудник электростанции настолько обалдел от счастья, что его покажут по телевизору (Андрей ни на шаг не отклонялся от легенды и всем красочно расписывал будущий документальный фильм), что на радостях не заметил выпавший из кармана пропуск. Воронцов увидел лежащую на полу карточку, как только выпроводил разговорчивого парня за дверь. Он поднял находку и едва успел спрятать руку за спину, когда дверь снова отворилась и кудрявая голова просунулась в кабинет:
– Я здесь, кажется, кое-что оставил. Можно поискать?
Андрей сперва пожал плечами, а потом кивнул и сделал свободной рукой приглашающий жест.
– Спсип, – неразборчиво буркнул парень и боком протиснулся в кабинет. Посмотрел под стулом, на котором сидел, обошел стол, переворачивая лежащие на нем бумаги. Андрей тем временем незаметно засунул пропуск в задний карман джинсов.
– Ну как? Нашел? – поинтересовался он, когда молодой человек неожиданно упал на одно колено и глянул под стол.
– Нет. – Расстроенный энергетик потемнел лицом, выпрямился и несколько раз провел рукой по штанине над тем коленом, что недавно упиралось в пол. – Наверное, в другом месте обронил.
– Скажи хоть, что потерял?
– Да так, ничего, пустяк один, – раздосадованно махнул рукой парень и неожиданно добавил: – Пропуск пропал.
Андрей удивленно присвистнул и покачал головой:
– Да, брат, дела. Вляпался ты в историю. Ищи – больше ничего не могу тебе пожелать.
Недотепа кивнул и, заплетаясь ногой за ногу, побрел к выходу из кабинета.
Когда снаружи затихли шаги, Андрей повесил ремень видеокамеры на плечо, на цыпочках подкрался к двери, осторожно приоткрыл ее и выглянул. В коридоре никого не было. Он расценил это как добрый знак. Мысленно скомандовал себе: «Пора!» – и покинул временное прибежище.
Со слов Владимира Александровича он знал, где располагалась экспериментальная установка. Новый план возник сам собой. Андрей решил: надо действовать самому, раз у него не получается разыскать отца и все ему объяснить. Отчим сказал, какие настройки он поменял перед тем, как раз и навсегда решил испортить карьеру друга. Всего-то надо незаметно пробраться в лабораторию и вернуть пульт управления к исходному состоянию. Дело на пару минут, зато какой эффект!
Лаборатория располагалась глубоко под землей неподалеку от монументального по внешнему виду Саркофага. Вход в подземные уровни находился в примыкающем к реакторному залу третьего энергоблока небольшом помещении. Здесь всегда кто-то был и только четыре раза в сутки, во время коротких пересменок, комнатушка на пять-семь минут оказывалась бесхозной.
