Первым желанием было сигануть в кусты, но Андрей заставил себя остаться на месте. Даже если он попробует сбежать, это ничего не даст, кроме риска получить пулю в спину. Его заметили. Пулеметчик, чья каска зеленым холмиком выступала над бронещитком поворотной турели, не упустит шанса пройтись свинцовой пилой по кустам.
Ковалихин подавился зевком, когда увидел парня в джинсах и рыжей куртке.
– Это что за хрен тут нарисовался? Сидоренко, возьми его на прицел, – крикнул он пулеметчику. На крыше проскрежетал привод поворотной турели, и тень от пулеметного ствола чуть переместилась влево по короткому капоту. Ковалихин покосился на водителя: – Поднажми, Петрухин, чего плетешься, как не сегодня надо?
– Есть, товарищ лейтенант!
Рядовой Петрухин вдавил педаль акселератора в пол. Двигатель ответил бодрым рыком, броневик быстрее покатил по разбитой дороге. Кабина «хамви» наполнилась стуком колес по колдобинам и грохотом подвески. Лейтенант поморщился, но промолчал: сам распорядился поддать газу.
– Тормози! – приказал Ковалихин, когда до незнакомца оставалось метров десять или около того.
Он не стал подъезжать ближе из-за особенностей конструкции стрелкового гнезда на крыше. Ограничитель наклона не давал пулеметному стволу опуститься ниже определенного уровня. По этой причине бронеавтомобиль находился внутри большого слепого пятна, а лейтенант хотел, чтобы парень в куртке находился под прицелом не только его автомата, но и крупного калибра. Так у него будет меньше соблазна корчить из себя героя.
Ковалихин впервые встретился с нелегалом в «Чернобыль Лэнде», однако по рассказам сослуживцев знал, на что они способны. В основном любители халявы не отличались храбростью и при виде военного патруля покорно поднимали лапки кверху, но иногда среди них попадались отмороженные на всю башку экземпляры.
Из-за одного такого придурка сержант Раздерихин год назад три с лишним месяца провалялся в госпитале. Нелегал накинулся на него, когда тот вышел из машины и приблизился к «туристу» на расстояние вытянутой руки. Раздерихин хотел проверить документы, а получил сотрясение мозга, выбитые зубы и перелом руки. Он даже среагировать не успел, когда агрессивный тип бросился к нему, хотя держал его на мушке. Черт знает, почему так произошло. Может, автомат не снял с предохранителя, полагая, что ничего ему не угрожает, а может, растерялся, упустил момент и получил за это по самое не хочу.
Броневик заскрипел тормозами и остановился. Лейтенант выбрался из машины, хотел взять незнакомца на мушку, но передумал. Парень вполне мог оказаться легальным посетителем парка. Обращение с ним как с нарушителем грозило серьезными проблемами, а Ковалихин не хотел себе новых неприятностей. У него и так их было по самую макушку. Все из-за пагубной страсти к азартным играм.
«Чернобыль Лэнд» привлекал гостей со всего мира не только возможностью в полной мере ощутить себя настоящим сталкером с разумным риском для жизни, но и полноценным комплектом развлечений: от замаскированных под танцевальные клубы борделей до баров с большим ассортиментом бесплатной выпивки и казино.
Сотрудникам парка и воякам из батальона охраны (администрация «Чернобыль Лэнда» заключила долгосрочный контракт с ВСУ; военизированные патрули продолжали нести службу, как в былые времена, контролируя территорию шириной в километр с внешней и внутренней стороны бывшего Периметра) вход в игорные заведения был запрещен. Личные данные и фотографии всех, кто работал в тематическом парке развлечений, загружались в систему при подписании контракта с администрацией или с ВСУ, как это происходило в случае с военными, и никто из них не мог пройти в казино.
Так это работало в теории. На практике запрет легко мог преодолеть любой желающий – казино лишь номинально контролировались администрацией парка. Прибыльным бизнесом занимались люди, тесно связанные с подлинным хозяином «Чернобыль Лэнда». Они же за умеренную плату меняли загруженные в систему учета данные всем, кто жаждал испытать удачу и пощекотать нервы за карточным столом или у щелкающего стопором барабана рулетки.
Естественно, делалось это не по доброте душевной, а из корысти. Сперва игроманам давали выиграть незначительные суммы, постепенно доводя выигрыши до нескольких сотен, а то и тысяч долларов. Самым игрозависимым позволяли сорвать куш в десятки тысяч.
Полоса везения внезапно прерывалась, когда у «счастливчиков» сносило крышу от веры в собственную звезду. Зато, как на дрожжах, росло желание снова схватить удачу за хвост, а вместе с ним и суммы проигранных займов. И вот когда лохи накапливали достаточно большие долги, к ним приходили посланцы от ушлых людей и требовали деньги. В ход шли любые средства, вплоть до шантажа и угроз навредить родным и близким должников.
