– Пока это совет, но, если ослушаешься, и я встречу вас опять – будете арестованы именем Великого канцлера, – низкий повелевающий тон был не свойственен Саутери, но сейчас он прозвучал вполне естественно. Где-то в глубине души он даже сочувствовал северянам. Обычные люди, такие же обычные, как и он сам. Дома старика ждет жена и теплый огонь у обеденного стола, а парни мечтают одеть форму и плыть навстречу морским приключениям. Их ожиданиям не суждено сбыться, по крайней мере пока. Северянин еще раз бросил взгляд на офицерский мундир Пронзу, опустил глаза и покорно развернул повозку. Его сыновья провожали всадников недоумевающими взглядами, пока совсем не скрылись из виду.
– Что это было, черт возьми? Отпустил захватчиков, предателей империи, коварных северных мразей?! – Пронзу побагровел от злости, вены вздулись на его шее, а одна крупная и вовсе рассекала его лоб пополам. Глаза разгневанного офицера налились кровью, а с губ летели слюни в разные стороны: – Я задаю вопрос, что это было, черт возьми!? Ох, – тяжелая рука Разагорма врезалась в затылок и на секунду ошарашила крикуна. Анатан замолчал, потирая голову сзади.
– Твое скудоумие позорит офицерские погоны, мой друг. Старик и его сыновья – мирные жители, не подозревающие о том, что происходит сейчас на севере. Куда ты их собрался тащить, в Вильгольтскую тюрьму? Зачем? За что их судить? Это бессмысленно, – Саутери утомительно вздохнул, задумчиво поглаживая гриву своего скакуна, – не считая того, что они бы замедлили нас еще на сутки. Ты не забыл про наше
– Извиняюсь, товарищ полковник, был не прав, – Пронзу вытащил из сумки дорожный плащ и натянул его поверх мундира. И вновь до самого вечера они не прерывали молчания.
Ближе к ночи всадники вошли в город. Айтоска была излюбленным местом отдыха всех путников с Императорского тракта. Торговцы, офицеры и солдаты имперских войск, поисковики, крестьяне, женщины разных профессий и даже наемники, прожигающие свои жалования в придорожном трактире, – каждый мог найти здесь уютный ночлег. Местные жители уже давно жили за счет путешественников, продавая им все, что только сумели вырастить, создать или добыть иными способами, от алкоголя и вяленого мяса до ножей и стрел. К полуночи селение затихло и лишь в таверне не гасли огни и были слышны песни и веселье. Постоялые дворы занимали почти всю прилегающую к тракту часть Айтоски. За небольшую плату в них можно было покормить лошадей и поспать, не опасаясь за свою жизнь. К одному из таких дворов приблизился имперский отряд. Впереди шел пепельно-вороной жеребец – гордость Саутери.
Возле входной арки к деревянному столбу был привязан небольшой колокол для гостей. Чуть выше, тихо раскачивалась на ветру белая тряпка, означающая то, что дом свободен и ждет постояльцев. На этой улице почти у каждого двора была вывешена красная ткань, говорящая об обратном. Саутери отклонил корпус назад, натянув поводья и лошадь плавно остановилась. Спрыгнув на землю, он одним сапогом шлепнул по луже и громко выругался. Накануне здесь прошел дождь, а ночные заморозки еще не успели закрепить воду в ледяную корку. Взявшись за шнур, привязанный к языку колокола, Саутери нервно дернул его вниз несколько раз. Дом не ожил, лишь дворовой пес отозвался громким лаем.
– Поищем еще? – Разагорм забил курительную трубку и затянулся. Табачный туман ароматным облаком навис над ним.
– Подождем, – Вин дернул за шнур еще несколько раз и спустя миг внутри дома зажглись огни. Входная дубовая дверь загудела и за ней показалась полноватая женщина в многослойном пышном платье, ярко-красный цвет которого выцвел до коричневого, а потертости намекали на не первую свежесть наряда. Она зажгла подвесные фонари на крыльце и взяв один из них в руку направилась навстречу ночным путешественникам.
– Доброй ночи, я Ирабелла. Вы ищете ночлег? – женщина потянула на себя калитку и вышла к всадникам. – Лошадям найдется немного овса. Вы можете лечь по двое, а один со мной, если рискнет, – хозяйка по-девичьи звонко хихикнула. – Места у меня немного, но вас разместить смогу. Дом протоплен, так что и на полу можно устроиться вполне. Пять серебряников вперед, еще по имперскому четвертаку с каждого сверху и отведаете горячей кормежки, – она окинула отряд хитрым взглядом. – Вижу вы устали, мальчики.
– Хватит болтовни, старуха, впускай нас! – Пронзу ерзал в седле. Еще утром натертости внутренних сторон его бедер отдавали жжением, сейчас зуд достиг своего апогея.
– Закрой рот, болван, это последний свободный дом, – прошипел Саутери Анатану и развернувшись к хозяйке, натянул на себя улыбку. – Прошу простить наше невежество, вы правы, мы давно в дороге и нам нужен отдых, – он достал небольшую горсть монет из внутреннего кармана и протянул женщине. – Здесь вдвое больше, открывайте ворота.
