В центре двора расположился небольшой колодец и пара скамеек рядом с ним. Немного правее, ближе к забору в землю были вбиты колья для привязи лошадей, а в стойлах было достаточно места сразу для нескольких скакунов.
Офицеры спешились и оставив заботу о животных солдатам, проследовали в дом. Он и правда был хорошо протоплен. Приятный теплый воздух коснулся холодных щек, а желтый свет нескольких десятков свечей успокаивающе подействовал на гостей. Скинув мокрые дорожные плащи, они направились в столовую на зов хозяйки. Продолговатый дубовый стол встретил их прямо в центре кухни и был уже накрыт. Иногда диву даешься, как ловко все выходит у опытных домовладелиц. Пять глиняных горшочков были доверху наполнены мясной похлебкой. У каждого места стояло по кубку, а в центре стола радовала глаз пыльная бутылка вина.
– Бог ты мой, да у меня в гостях офицеры, еще и такие хорошенькие! – Ирабелла, покраснела, разглядывая Вина и его форму. – Ты, чернявенький, здесь командуешь? Длинноволосый то какой, синеглазый. Моего сына напоминаешь. Ему тоже шла форма, в ней и закопали, – хозяйка шмыгнула носом и переведя взгляд на Пронзу, снова засияла. Он двумя руками обхватил горшочек с похлебкой и жадно заливал в себя ее горячую стряпню.
– Попрошу вас об одном. Пока мы едим, приготовьте нам спальные места и до утра не тревожьте, – Вин выдвинул стул и опустился на его мягкое сидение.
После встречи со стариком на тракте, он не мог выбросить из головы слова канцлера. Северяне не начинали войну, как им представили на совете после смерти императора. Неужели дело в этих проклятых дарах, о которых упомянул Бормонт в ходе их последней беседы. Ведь север никогда не был нужен империи, иначе он давно бы был присоединен. Бесплодные и холодные земли, не интересующие никого, кроме коренных диких племен.
"Возможно все гораздо сложнее, чем кажется", – Саутери откинулся на спинку стула и первый раз за последние дни позволил себе расслабиться.
Вин вспоминал свое детство на родительской ферме. Ребенком он обожал помогать отцу в его кузнице. Усердно учился бою на мечах. Совсем маленьким, веткой сражаясь с высокими зарослями лопухов, а после, будучи постарше, разил тренировочное чучело деревянным мечом. Беззаботные времена закончились, когда имперские офицеры пришли в их поселение. Они скупили все, что было выковано в родительской кузнице и попросили еще столько же. Вин смотрел на них с восхищением и завистью, как он никогда не смотрел на своего родного отца. Один из капитанов сжалился и взял молодого Саутери с собой в Годар, там он помог попасть ему в военную школу при дворце. Спустя девять лет, он здесь, в звании полковника. С бумагами во внутреннем кармане, которые утверждают, что он личность важная и влиятельная. Как же мальчишка без родословной и особых талантов, оказался на этом месте. Он потер свой шрам по старой привычке. Им его наградили еще в первую неделю учебы, но недолго он был предметом насмешек. Закаленные деревенские ребята может и не обладали острым умом, но умели за себя постоять. Вскоре Саутери стал своим среди чужих и уже мало кто вспоминал о его происхождении, да и он сам забыл свое прошлое. А теперь ему очень захотелось обнять отца и прижать мать к груди. Надеть парадный мундир, чтобы они увидели каким он стал. Жаль, что родители не дождались его успеха. Жаль, что он не писал им почти год. Жаль, что он узнал об их смерти совершенно случайно. Жаль, что он уже другой. Вин открыл бутылку и наполнил кубок.
Глава 8. ВОЛНЕНИЯ В ПОРТУ.
Только тихое щебетание птиц нарушало тишину этим утром. Роса блестела жемчужной россыпью на кустарниках вдоль дороги, а туман уже покидал низину. Тяжелый холодный воздух, попадая в легкие, вылетал обратно в виде паровых облаков, а свой особенный запах зимы уже был узнаваем. Особенно во время раннего рассвета. Пятеро всадников галопом неслись по Императорскому тракту по направлению на Вильгольт. Их серые дорожные плащи развевались на ветру, напоминая тучи в пасмурный день. Четыре гнедых и одна вороная мчались изо всех сил на восток, ведомые своими наездниками.
– Будем в Вильгольте до обеда! – прокричал, на полном ходу, Разагорм. Здоровяк уже унюхал соленый морской воздух и это придавало ему сил. Верховая езда никогда не была его коньком. Он, в свое время, даже жалел о том, что не поступил на службу во флот. Но сейчас, предвкушая встречу со своими близкими, он пришпорил коня и мчался, опережая остальных на несколько корпусов.
Они выехали из Айтоски на рассвете и с тех пор не делали остановок, что очень злило Пронзу, который при каждом удобном случае ворчал и требовал отдыха. Несмотря на стоны и недовольство майора, отряд по-прежнему не сбавлял темп. С углублением в земли империи, испарина стала частым гостем на лбах офицеров, но зима, хоть и нехолодная, наступала везде.
