Она говорила, нет-нет-нет, у нее есть бойфренд, который приедет через два месяца, она не может, так нельзя, ах, что ты делаешь, убери оттуда руку, ах, какая наглость, как не стыдно, — а сама была возбуждена. Секс с ней показался мне хорошим лишь потому, что я давно не занимался сексом. Мы повторили это однажды, в следующую ночь, после чего исчезло то непонятное, что было между нами, и мы вновь стали теми же приятелями, что двумя днями ранее, только более хорошо знакомыми. Больше мы не делали секс, зато в нашем общении появилась большая, чем раньше, степень теплоты и расслабленности…
Состав обитателей хостела постепенно менялся. Одни люди уезжали, на их месте появлялись другие. Однажды приехал англичанин Бен. Этот двадцатичетырехлетний парень мне сразу понравился — жизнерадостный, улыбчивый, очень легкий в общении. К моему удовольствию он устроился работать на нашу с эстонцем ферму. Поскольку эстонец был не очень успешным в сборе огурцов, зато очень прилежным в тяжелой физической работе, босс отправил его собирать цуккини. Вместо Райна собирать огурцы со мной в паре начал Бен. Работать с ним было удобно. Общаться тоже. Если с эстонцем не получалось обсуждать тонкие материи из-за его довольно примитивного на тот момент английского (он часто не понимал простых вещей и с извиняющимся видом отвечал «может быть нет понимать»), то с Беном мы говорили о чем угодно. Иногда наши диалоги были такими, что одобрил бы даже Квентин Тарантино.
Однажды он сказал:
— Игорь, а давай сегодня вечером будем спрашивать парней в хостеле, за какие деньги они согласились бы трахнуть Элизабет?
Я сразу вспомнил, как выглядит Элизабет, хозяйка нашего хостела. Непривлекательная худосочная женщина с морщинистым лицом, никакой косметики, дребезжащий голос. Возможно, ее такой сделала работа, связанная с общением с неприятными клиентами. А может быть, она выбрала себе эту работу, потому что такая сама.
— Трахнуть Элизабет? За это надо очень много денег, — ответил я. — И много водки.
— Отлично! — Бен захохотал. — Аты бы за сколько долларов ее согласился трахнуть?
— Не знаю. Даже если бы мне предложили много денег, я, может быть, заинтересовался бы, но мой член мог бы возразить, — сказал я, смеясь. — У него же нет мозгов. Его не привлекают деньги.
— А если бы у тебя не было денег и не было жилья? Элизабет предложила бы тебе: трахни меня, и я оставлю тебя в хостеле бесплатно, что бы ты ответил?
Как всегда, неожиданно, рядом с нами появился Пол.
— Я вижу, вы тут хорошо проводите время, ребята, — сказал босс. — Я вам плачу пятнадцать баксов в час не за болтовню. Ну-ка, блядь, быстро схватили тележку и вернулись к работе!
Мы втроем, включая Пола, начали очень быстро очищать растения от зрелых огурцов. Через пару минут я сказал:
— Пол, мы с Беном обсуждали один вопрос. Можно ли трахать Элизабет за рент.
— Ту, которая хозяйка вашего хостела?
— Да.
— Ну, парни… Чтобы трахать Элизабет за рент, нужно оказаться в очень, очень трудной жизненной ситуации…
Когда изо дня в день делаешь одно и то же, время жизни пролетает незаметно. Работая на ферме, мы не учились ничему новому, лишь механически повторяли несколько видов работы. Собирать огурцы было тяжело, но комфортно. Гораздо хуже — цуккини, которые растут на земле, как капуста, — нужно постоянно наклоняться. Хуже цуккини была только клубника, для сбора которой требовалось постоянно быть в согнутом положении.
Райн работал существенно быстрее нас с Беном. Пол ставил его нам в пример и ругал нас за медлительность. Мы с англичанином недоумевали, зачем эстонец так старательно заслуживал похвалу начальника, ведь это не приносило ничего, кроме вреда, причем в первую очередь ему самому.
— Этот эстонец — настоящий факинг коммунист, — говорил я Бену. — У нас в России, когда были коммунистические времена, людям на заводах платили мало денег, зато устраивали соревнования, кто будет больше работать. Тому, кто работает больше всех, давали… — я сделал паузу, задумавшись, как будет по-английски «премия», — …бонус. Немного денег. А еще давали… — я подумал, как будет «почетная грамота», — …коммунистический сертификат. Это такая бумажка красного цвета, на которой написано, что если много работать, то наступит коммунизм, а коммунизм это очень хорошо, поэтому обладатель этого сертификата — очень крутой парень, может гордиться собой. Проблема заключалась в том, что коммунизм все никак не хотел наступать, а трудовые результаты этих крутых парней ложились в основу новых планов, и людям приходилось работать больше, а денег им платили столько же. Вот, Пол достает нас с тобой, потому что Райн работает как чокнутый коммунист.
