Мы налетаем друг на друга с бурными и немного смешными объятиями, едва на стукнувшись лбами — это обычные дело между нами с тех пор, как Мика вытянулась и переросла меня почти на голову, а я так и не привыкла к тому, что она такая взрослая. В своих мыслях я все ещё могу с лёгкостью подхватить ее на руки и усадить в кенгурушку для прогулки перед обеденным сном.
— Дженья, — смеётся она, слегка приподнимая меня в воздух, а я, почти плача от счастья, тут же возмущаюсь и фырчу на неё, чтобы не делала этого — хрупкой девочке не стоит понимать тяжести.
— Ты — не тяжесть! Ты моя мамуля! — опуская на землю, она смачно расцеловывает меня в обе щеки — ох уж эта их итальянская традиция, которую я очень даже люблю.
Отступив на шаг, продолжаю рассматривать её, замечая самые разные мелочи и продолжая напитываться счастьем от того, что могу видеть свою дочь так близко. Ни одна, даже самая лучшая камера не передаст того, что чувствуешь, когда человек рядом. Всё-таки, на экранах смартфонов или лэптопов мы всего лишь пиксельные картинки. Реальный человек — всегда больше, чем просто изображение. И сильнее всего это ощущаешь при реальной встрече.
Мика ещё немного подросла и похудела, от чего ее и так выразительные черты стали чётче, ярче. Сильнее обозначились скулы, глаза чуть более тёмного оттенка, чем у Ромки, в обрамлении его же густых, загнутых ресниц, смотрят пронзительно и дерзко. Красиво очерченные пухлые губы — тоже подарок отца — придают лицу какой-то драматической чувственности. И только когда она широко улыбается, я снова вижу в ней маленькую Мику — беззаботную и весёлую, с ямочками на щеках и с волнистым краем едва отросших передних зубов, которые она называла «кабачками», а мы дружно над этим смеялись.
— Какая ты у меня красивая, — восхищённо шепчу я, прижимая ее к себе, совершенно не боясь обидеть «гендерным», сугубо девчачьим комплиментом.
— И ты у меня, — соглашается она, и, едва я отпускаю её, подхватывает меня под локоть в своей обычной стремительной манере, и увлекает к выходу из аэропорта. — Вообще не меняешься! Только волосы отрасли с лета. Но тебе так лучше! А я вот хочу постричься, Дженья! Подскажешь мне что-то? Есть у вас тут нормальный мастер, только чтобы хорошо постриг? Я хочу выбрить себе виски, вот здесь, на одной стороне, а здесь оставить! Я бы и у нас так сделала, но не успела, папа как взбесился, летим и летим, срочно! Значит, теперь придётся… у вас…
И тут же, поняв, что оговорилась, прикусывает язык, виновато хлопая глазами. Все это происходит в считаные секунды, но мне хватает, чтобы понять, что здесь не так. И почему я не могу до конца расслабиться, несмотря на то, что Микаэла — вот она, стоит передо мной.
Она-то стоит. А где, собственно, Ромка?
— Мика, — упираясь ногами в пол, я останавливаю её, чтобы она не тащила меня к выходу так активно. — А где он?
— Кто? — только по улыбке, играющий в уголках её губ, понимаю, что она прекрасно знает, о ком я спрашиваю, но продолжает валять дурака.
— Твой отец! Ты что, одна прилетела?
— Ой, Дженья! Вечно ты все усложняешь! — снова дергая за руку, она тянет меня за собой, а я бегу, упираясь и возмущаясь — со стороны может показаться, что это я упрямый ребенок, который капризничает, не слушая объяснения мудрой и спокойной матери.
— Дженья, не сейчас! Пойдём к такси, там все выясним, перестань кричать, ну что мне с тобой делать! — продолжает веселиться Мика в тот момент, когда на нас начинают оглядываться прохожие, а я чувствую, что близка к панике. — Это моя мамио! — патетично восклицает она в ответ недоуменные взгляды людей. — И она ведёт себя как маленькая девочка, совсем не хочет слушать свою умную дочку! И кто сказал, что взрослые умнее детей? Неправда! Когда говорят — все нормально, значит, все нормально! Пойдём к такси, ты не забыла вызвать нам машину?
И когда я, устав от попыток узнать, что же происходит, куда делся Ромка и что они опять вместе задумали, на секунду опускаю руки, Мика быстро выталкивает меня в раздвижные двери и, оказавшись на улице вместе со мной, требовательно спрашивает:
— Ну? И где наше такси? Вот о чем надо думать, мамулечка! Не о всякой там ерунде, а как ты повезёшь свою дочку домой и чем будешь кормить, а то я уже голодная!
Волшебное слово «голодная» загорается в моем мозгу сигнальной лампочкой и, ненадолго забыв обо всем, я пытаюсь вспомнить, где именно договорилась о встрече с водителем.
— Мика, постой, не заваливай меня вопросами! Такси не останавливаются прямо здесь, нам надо немного пройти, неужели ты не помнишь?
— Нет, это кто кого заваливает вопросами! Дженья, ну ты даёшь! Я спросила всего один раз, а ты — целых сто! Где твой отец, где твой отец? Как будто взрослого человека можно взять и потерять где-то без его желания!
