Она горячо куснула Артёма за ухо и затем резко продолжила двигать бёдрами. Артём обхватил её за талию и крепко сжал, инстинктивно боясь, что она отпрянет. Последовало напряжение. Маша ещё сильнее прижалась к хозяину, вбирая в себя всё его семя, а затем обмякла.
Поглаживая любимую по волосам, Артём довольно скоро заметил, что она уснула. Подумать только, впервые Маша утомилась быстрее чем он. Не желая высвобождаться из её объятий, Артём лишь всунул в уши микронаушники и тихим голосом дал команду телевизору. Плазменный экран загорелся и глазу Савельева-младшего предстала картина разрухи Староярска.
«…сопротивление изменников было быстро подавлено. Во время штурма замка наместника, был убит князь Анненков-Барисеев. Таким образом Староярск стал свободным от узурпаторов Долгоруких. Гвардия Альфа героически пресекла ещё один очаг смутьянства.»
Репортёрша, большеглазая блондинка с наращенными ресницами, закончила говорить и экран сменился ведущим новостей — мужчиной с идеальной белозубой улыбкой.
«Благодарю, Анастасия.» — произнес он — «Напомню, что несколько часов назад, указом Великого Благодетеля, весь род Долгоруких был объявлен изменниками родины».
Артём переключал каналы командным взмахом пальца, но везде было одно и тоже. Менялись только города, откуда шла трансляция. По всюду шли бои между спецназом СБИ, десантов ГВС и гвардиями наместников Долгорукой, а кое-где и с её личными отрядами. Но самая лютая жестокость творилась в Иркутске, управляемом напрямую семьёй Долгоруких, так как для уничтожения обороны рода Старой Знати, Хозяин использовал свою личную гвардию. Альфарии. Генномодифицированные солдаты, лучшие в мире. Даже эксперты Европейской империи, славящейся своими элитными солдатами — тамплиерами, в голос говорили, что эффективнее Альфы в мире ничего нет.
Прямые репортажи того, как альфарии сметают оборону изменников, сменялись документальными сводками о боевых характеристиках солдат Хозяина. Если про использование генной инженерии было упомянуто вскользь, про бронескафандры поверхностно, то на вооружении прошлись по подробнее. Начали с ручных крупнокалиберных пулемётов, которыми был вооружён каждый альфарий вместо обычной солдатской штурмовой винтовки. Бронебойные крупнокалиберные боеприпасы со взрывным наконечником, пробивали укрепления и военную технику обычных армий насквозь, а плоть людей и вовсе рвали в клочья так, что потом было даже невозможно хотя бы приблизительно опознать тела. Оборотной стороной такой эффективности, стал тяжёлый вес оружия и сильная отдача, которая обычному человеку сломает руку и выбьет суставы. Поэтому пользоваться таким «девайсом» могут только альфарии в силовой броне и укреплённым скелетом.
— Ай-яй-яй, — тихо возмущался Артём — Что не придумывают, чтобы друг друга убивать. Нет бы жить, как мой отец — развивать прогресс, помогать бедным… и дарить своим сыновьям красивых горничных.
Артём хихикнул и крепче обнял свою спящую служанку, как маленький ребёнок плюшевого мишку.
Отец Алексий поставил Свете новую чашку травяного чая, уже четвертую по счёту.
— Переживаешь? — спросил священник, усевшись на стул. Света кивнула — Понимаю тебя. С тех пор, как Сергей ушёл, то от него ни слуху, ни духу. Уже столько дней прошло, а он не вернулся. Но мы сейчас ничего не сможем сделать. Я уже слишком стар для активной деятельности, да и тебе опасно выходить наружу. Когда пришли альфарии, стало немного спокойнее, но теперь беснующийся народа начнёт возвращаться в свои дома. Скоро в трущобах будет не протолкнуться.
Света снова кивнула и задумчиво опустила голову.
— Чувствуешь себя виноватым перед ним?
— Вы проницательны, — с грустной иронией ответила Света — Я, можно сказать, предала его. Он уже страдал из-за меня. Даже теперь пошёл на риск, после всего, что я с ним сделала.
— Ты молодец, что признаешь свою вину, дитя, — похвалил её отец Алексий — Но глупо взваливать ответственность только на свои плечи. Вы были подростками, наивными, глупыми. Могли решить, что истинная любовь может сломать систему.
Света отрицательно замотала головой.
— В том то и дело, что наивным был только он, а я всё прекрасно понимала.
Она тут же замолчала и нервно посмотрела в сторону лестницы, ведущей наверх из подвала.
— Боишься, что он вдруг появится и всё услышит?
Света снова кивнула.
Отец Алексий встал и подойдя к лестнице, закрыл дверь в подвал, а затем вернулся на место.
— Готово. Без стука не войдёт, а мы находимся на таком расстоянии от выхода, что если будешь говорить достаточно тихо, то он ничего не услышит.
Она сделала нервный глоток из кружки.
— Я не собираюсь тебя принуждать к правде, — сказал священник — Но если тебе нужно выговорится, то лучше сделать это незнакомому человеку, который не осудит.
— Вы тоже самое Сергею говорили, батюшка?
— Да. Он мне многое рассказал.
— А обо мне тоже?
— Не так много, как, наверное, тебе бы хотелось. Наши с ним беседы больше зацикливались на Багдадской кампании.
Света нахмурилась.
— Бог его уберёг.
Ответ священника, её удивил:
