Дышат в ритме невидимых шагов по дощатому полу, в ритме шепота тайных любовников, приглушенного смеха, смешавшегося с мышиной беготней…

Дома дышат внезапным танцем гардин, звоном хрустальных люстр, мерцанием зеркал…

Каждый дом скрывает тайну, в каждой люстре кроются судьбы, непрактичные, как одежда на пластиковых куклах.

– И «Маменькины сынки», – сказал он, рассматривая окружающих его людей, вспомнив фильм Федерико Феллини, в котором волшебник — а это было его основной профессией – показал бессмысленные приключения и развлечения группки тридцатилетних дармоедов.

– Взрослые телята…

В хрустальных бокалах плескались ароматные коньяки, синие и зеленые коктейли, игристые вина. Канапе в форме сердечка исчезали, тая во рту.

– Вино, – сказал он.

Желто-золотистый нектар, продукт уникальной алжирской лозы, которая только здесь, на Жемчужном острове, отделенном от суши или от воды мертвой Тисой и живым течением реки, приносит плоды, которые на протяжении сотни лет превращают в вино уникального вкуса и букета. Крокан. Самый знаменитый продукт из подвалов графа Рохонци, основанных в 1892 году.

– Хорошее вино делают из винограда, который не так хорош для стола, – припомнил он старое правило, поднося бокал к губам. Вино, жидкий поцелуй.

– У вина можно научиться всему: что такое вдохновение, что – трезвость, что – просвещенность…

– Пейте вина! – воскликнул венгерский Гиперион, знакомый миру под именем Бела Хамваш. – И тогда придет к вам желание любить, собирать цветы, дружить, глубоко спать, а утром вместо газет читать стихи.

Еще один глоток вина проскользнул в пересохшее горло Ивана.

Он вышел в сад. Пятирожковые жирандоли освещали кусты роз, скрытые тени, напоенные ароматом сирени, потрескавшийся и заросший плющом каменный бортик фонтана.

Она стояла в окружении гостей. На ней было черное платье. Жемчужное ожерелье и длинная трость с рукояткой из прекрасного алебастра.

– Ты нашел дорогу к вилле, – обратилась она к нему.

– И что в награду?

– Выбирай.

– Ты…

Ночь превращалась в утро. Перламутр зари. Танцевал ветер, последний упрямый танцор, закутавшийся в красный бархат портьер, он неспешно скользил рядом с пламенем свечей, мимо разбитых бокалов, недопитых бутылок благородного вина…

Он ощутил ее холодные руки на голых плечах.

Она была здесь.

Тихий симпатичный зверек. Укрощенный тем же, чем укрощают быков. Любовью. Нежностью. Танцем тела. Избранными словами…

<p>Зима в Александрии</p>

– Мы недостаточно сильны или злы, чтобы самостоятельно сделать выбор. Все это – часть эксперимента, который ставит кто-то другой, может быть, город, или какая-то часть нас самих. Откуда я знаю? – произнесла Анка Гортран, а ветерок с моря блуждал между бархатистым темно-желтым песком и мраморным небом, каким оно бывает летом над Александрией.

Над дельтой царила тишина.

Александрия. Жемчужина Средиземноморья.

Город основал Александр Македонский в 331 году до нашей эры, желая сделать из нее новую столицу Египта, а еще более того – узлом, связывающим три континента, Европу, Азию и Африку.

Но откуда Анка Гортран, Иванова прабабка, в Александрии, некогда славной величайшей библиотекой древнего мира, которой правили величайшие умы эллинского мира? Славный греческий поэт и ученый Каллимах, родом из Кирены, сам автор примерно восьмисот книг, составил каталог из ста двадцати тетрадей, содержащих биографии и библиографические сведения об авторах, чьи произведения хранились в библиотеке. Она сгорела в 47 году до нашей эры, так что мы знаем об этом из предыдущей истории, известной Анке, разглядывающей с палубы белые очертания города.

Любовь и развлечения, фатальный выбор и нездоровое любопытство бросали Анку с одной стороны мира в другую, без багажа, без чемодана, легко и просто, как теннисисты перебрасывают зеленый мячик с одного конца площадки на другой. Так Анка оказалась в этом городе, выстроенном на песчаной отмели, вдающейся в Средиземное море, и на берегу озера Марьют.

Любовью Анки Гортран в том 1948 году был Кит Эванс, бледный англичанин, немножко поэт, богатый авантюрист, имевший обыкновение записывать, собирать и увековечивать свое окружение фотографическим аппаратом. Его вилла в Берне превратилась в уникальный архив, забитый фотографиями, собранными в поездках меню, пачками из-под сигарет с короткими на них записями, газетами, туристическими картами, письмами, открытками, почтовыми марками…

Перейти на страницу:

Все книги серии Сербика

Похожие книги