– …Ну и что ты предлагаешь? – прошипела Оля. – Нет, Марк… ты не человек разумный. Ты мразь привлекательная. Побочная ветвь эволюции. – «У неё не глазные яблоки, – подумала я, – а глазные сливы: брызжут жёлтым соком. – Тебе важен не факт, что я уеду. Тебе важно, есть или нет на то твоё благословение.
– …Обязательно кушай. Друзья фруктов принесли, понимают, что тебе нужно. Витамины. Покапаем глюкозу пока… отец когда твой приедет?
– Важен факт, куда ты уедешь, – парировал мой брат, – монастырь? Серьёзно? Князь Владимир, красно солнышко, многочисленных жён по монастырям распихал, когда женился на Анне византийской. В десятом веке. Иван, покойся он с миром, Грозный, бывших в обители спроваживал. В шестнадцатом. У нас какой? Двадцать первый. Ссылают? Ссылают. Дурдом. Учись, молись, глаза не мозоль. Кайся, грешница. Ты этого хочешь?
– Вот-вот, ждём его, – я попыталась улыбнуться. – Он не в России сейчас.
– Да кому какое дело, чего я хочу? – в сердцах крикнула Оля. – Нет, мама, как бы ты её ни ненавидел, святая женщина. Она делает кошмарные вещи, чтобы потом мне было хорошо. Тащит нас с сестрой на горбу, проплачивает все мои репетиторства, и она права, она не обязана меня содержать! Уеду, – умолкла. И добавила. – Как всё-таки по-разному люди оценивают происходящее. В то время как ты меня трахал, я тебя любила. И люблю. И буду любить. После всего этого. Всегда.
– Путешественник? – улыбнулся доктор. Тёплыми серыми глазами.
– Бизнесмен, – усмехнулась я. Было холодно. Я грелась одеялом. В одежде.
– Громкое заявление, – откликнулся Марк, – Обязательно лозунг, обязательно выкрик… То, что она сделала – чудовищно. Ты говоришь: так и надо было. Она продолжает. Ты говоришь: так и надо. Куда ты прикатишь таким темпом? Твою жизнь жить – тебе или ей? Кто кого трахал, кто кого любил, не так важно. Дело твоё. Хочешь ехать, езжай. Я пытался. Правда, пытался. Не тяну. Сама не хочешь, чтобы вытянул.
Ботинки процокали к выходу. Врач похлопал меня по здоровой руке и ушёл к другим пациентам. Брат вернулся в палату. Спрашивать ни о чём я не стала. Само всё выяснилось. Тайное проявляется, хотим мы того или нет.
Марку удалось соблазнить меня половинкой апельсина, прежде чем я отправила его искать балкон. Мне хотелось курить. Капельницу сняли.
Пролистывая список контактов, наткнулась на фамилию Кричко.
– Какие люди, надо же, чем обязана? – Мне в принципе всё равно, мы скоро сваливаем. И всё же, что за секрет ты собралась разболтать? – Узнаешь завтра. Не от меня. Ото всех. – Завтра меня в школе не будет. Разве что-то мешает растрепать всем потом, если я узнаю сейчас? – (молчание) – Да, обещаю: никто не явятся к тебе вершить возмездие.
Передавать разговор не стану. Передам, что в нём было.
Галя – соседка Хельги, и прошлым вечером подсмотрела милую сцену, затаившись под раскрытыми окнами. Шпионить за девкой Оболенского… специально бы не стала. Шпионила так, от нечего делать. Женщина. Девушка. Мать и дочь. Девушка, дрожа, признаётся: залетела. Женщина садится. Молчит. Встаёт. На попытку что-то сказать орёт: «Шлюха!» – на весь переулок. Орёт: «Что теперь скажут, что теперь будет!» Женщина говорит: аборт и точка. Девушка говорит: ни за что, только через мой труп, скорее, школу брошу. Женщина бьёт её по щеке. Уточняет: «Что ты сказала?» Не верит ушам. Девушка повторяет. Рукам верится больше. По второй щеке. Девушка повторяет: «Нет». Уйду, говорит. Уйду, если не примешь. Мать звереет: «Сама напросилась. Так даже лучше. Никаких клиник, и у стен есть уши. Сама справлюсь». Мать выбивает из дочери дурь. Ногами в живот. Успешно. Ногами по голове. В сервант за волосы. Успех отмечая.
– Сама виновата, – заключила шпионка.– Нечего плодить таких же безмозглых сук, пока приличные девушки сидят в одиночестве. Повезло… на первый раз, – ухмыльнулась, – нет человека, нет проблемы. Такие вот дела, нравится?
Выкидыш состоялся. Галин дебют в жёлтой прессе – нет.
– Расскажешь об Оле хоть кому-нибудь, – объявила я, сочиняя на ходу, – и я расскажу Вове, как, с кем и когда ты любезничала. Мне он поверит, совру, но поверит. Пока у тебя мало шансов. Откроешь рот, их не будет совсем.
В первую очередь я
