У нас, мальчишек, имелся свой домик на большом вязе, осенявшем ничейный участок в Касл-Роке. Теперь вяза больше нет, зато есть транспортная компания. Прогресс. Был этот домик чем-то вроде клуба, хоть и без названия. Пять-шесть постоянных посетителей, и еще кое-кто забегал время от времени. Мы звали других ребят, когда играли в карты или просто хотелось увидеть новые лица. Играли обычно в блэк-джек, по грошовым ставкам. Но если выпадало подряд пять картинок, выигрыш удваивался… и утраивался, если выпадало шесть, хотя только у Тедди хватало сумасшествия на это ставить.
Стены домика собрали из досок, утащенных со свалки на задах фирмы «Макей – древесина и строительные материалы» на Карбайн-роуд. Не доски, а ужас – сплошные занозы и дырки от сучков, которые мы затыкали туалетной бумагой. Крышу сделали из куска гофрированной жести. Его мы тоже стащили со свалки, причем то и дело озирались: про собаку тамошнего сторожа говорили, что это страшный зверь, чуть не людоед. Тогда же мы добыли и сетчатую дверь. Ну очень ржавую; в любое время дня казалось, что на улице сумерки. В домике можно было покурить, посмотреть картинки с голыми девушками. Еще у нас имелось с полдюжины облезлых пепельниц с надписью «Кэмел», множество журнальных вырезок на грубо оструганных стенах и два-три десятка карточных колод – обтрепанных, с загнувшимися краями. Тедди взял их у своего дяди, владельца местного магазинчика канцелярских товаров. Дядя поинтересовался, в какие мы играем игры, Тедди сказал, что мы устраиваем турниры по криббиджу, и дяде это понравилось. Еще был набор покерных фишек и стопка старых детективных журналов – на случай, если совсем нечем заняться. А под полом мы устроили тайничок для нашего добра, а то вдруг чей-нибудь папаша захочет показать, как здорово он ладит с детьми, и заявится к нам.
Во время дождя в домике было словно в железном барабане… правда, в то лето дожди не шли. Самое сухое лето с 1907 года – так писали в газетах, – а к той пятнице, перед Днем труда и началом нового учебного года, даже золотарник в полях и канавах за проселками увял и подсох. В садах и огородах ни черта не росло, в кладовках – хоть шаром покати. Нечего туда было ставить, кроме разве что вина из одуванчиков.
Утром той пятницы мы с Тедди и Крисом сидели в домике, стращали друг друга тем, что скоро в школу, играли в карты, травили древние анекдоты про коммивояжеров и французов. Как узнать, что у вас на заднем дворе побывал француз: мусорные контейнеры пустые, а собака – беременная. Тедди пытался обидеться за французов, но сам же он и притащил откуда-то эту шутку, только вместо француза говорил «поляк».
Вяз давал хорошую тень, и все равно пришлось снять рубашки, чтобы не намокли от пота. Играли в карты – в такую жару на другие занятия просто сил не осталось. До середины августа еще было с кем погонять мяч, а теперь мало кто хотел. Слишком жарко.
Я набирал пики. Начал с тринадцати, до двадцати одного не хватало восьми. На том и кончилось. Крис повысил ставку. Я взял последнюю карту – ничего путного.
– Двадцать девять. – У Криса оказались бубны.
– Двадцать два. – Тедди явно расстроился.
– Да ну, к черту! – Я бросил карты лицом вниз.
