В восемь лет, то есть четыре года назад, наш друг зарыл под террасой дома банку с мелкими монетами. Это место он называл своей пещерой. Играл в пиратов, а монетки изображали зарытые сокровища (Верн требовал, чтобы их называли добычей). Закопал он, значит, банку поглубже и присыпал землей и старыми листьями, которых там за многие годы накопилось немало. Нанес место на карту, а хранил ее у себя в комнате с разным прочим барахлом. Где-то на месяц он про нее позабыл, а потом как-то ему не хватало денег – на кино, что ли, – и он вспомнил про карту и стал ее искать. За это время его мама раза два-три делала у него уборку – выгребала и черновики, и обертки от конфет, и старые журналы, и сборники анекдотов. Все его добро она использовала для растопки, и карта с кладом вылетела в кухонную трубу. Так, во всяком случае, думал Верн. Он пытался найти место по памяти и стал копать. Без толку. Потом копал правее и левее. Опять без толку. Он бросил искать, потом снова начал и с тех пор не прекращал. Четыре года, подумать только. Нет, ну каков? То ли плакать, то ли смеяться над ним.
У нашего друга открылась своего рода одержимость. Терраса тянулась вдоль всего дома, футов на сорок в длину и на семь в ширину. Верн перекопал чуть не каждый дюйм по два, а то и по три раза – денег так и не нашел. Причем в его воображении их количество все время росло. В самый первый раз он сказал нам с Крисом, что там примерно доллара три. Через год сумма выросла до пяти, а потом и до десяти – иногда чуть меньше, иногда больше, в зависимости от того, насколько он был на мели.
Мы твердили то, что поняли сразу: Билли узнал про банку и выкопал ее. Верн не желал в это верить, хотя и ненавидел братика, как арабы евреев, и, имей такую возможность, с радостью проголосовал бы за его смертную казнь. Прямо спросить у Билли он тоже не хотел. Видно, боялся, что тот рассмеется и скажет: да, чертов придурок, конечно, я их взял, там было двадцать долларов, и я все до последнего цента истратил. И вот Верн шел копать всякий раз, как накатывало вдохновение (и когда Билли не ошивался дома). Из-под террасы он выползал в грязнющих джинсах, с пыльными волосами – и пустыми руками. Мы его вечно за это изводили и даже прозвали Грошиком. Грошик Тессио. По-моему, он так сильно торопился к нам не столько ради новости, сколько желая показать, что от его поисков все-таки вышла польза.
В то утро Верн поднялся раньше всех, поел хлопьев и покидал мяч в старый обруч, приделанный к гаражу. Заняться было нечем, поиграть не с кем, вот он и надумал в очередной раз поискать монетки. Когда он залез под террасу, дверь вдруг заскрипела. Верн замер. Если это отец – можно выползать, а если Билли – придется ждать, пока он и его дружок Чарли Хоган свалят.
По террасе протопали две пары ног, а потом Чарли Хоган произнес жалким дрожащим голосом:
– Господи, Билли, что же нам делать?
Услышанное – ведь Чарли Хоган был один из самых крутых парней! – заставило Верна навострить уши. Среди приятелей Чарли имелись Туз Мэррил и Глаз Чемберс, а кто ходит с такими ребятами, тот уж точно не слабак.
– Ничего, – сказал Билли. – Только это. Ничего.
– Что-то же нужно сделать, – не унимался Чарли.
Они сели на террасу, совсем близко к тому месту, где затаился Верн.
– Ты его видел?
Верн, буквально истекая слюной от любопытства, подполз ближе. Он уже решил, что Билли и Чарли по пьяному делу кого-то переехали, и теперь очень старался не шуршать листьями. Если эта парочка узнает, что он прячется рядом и подслушивает, все, что от него останется, уместится в баночку из-под собачьего корма.
– Нам-то без разницы! – сказал Билли. – А тот чувак – мертвый, ему тоже все равно. Какая разница, найдут его или нет? Мне пофиг.
– Про него по радио говорили, – заметил Чарли. – Это наверняка он, как его… Брокер или Бровер… неважно. Его, видно, поезд сбил.
– Да.
Кто-то чиркнул спичкой. На дорожку упал огонек. Потянуло дымом.
– Ясное дело, сбил. А ты уж и облевался.
В тишине Верн буквально ощущал, как Чарли Хоган исходит стыдом.
– Ладно еще девчонки ничего не видели, – спустя какое-то время произнес Билли. – Повезло. – Он ободряюще похлопал Чарли по спине. – А то бы они разболтали повсюду, до самого Портленда. Вообще, мы оттуда быстро подорвались. Думаешь, они заметили неладное?
– Нет. Мари не любит дорогу мимо кладбища. Боится привидений.
Потом Чарли опять заныл, словно испуганный ребенок:
– Господи, ну нафига мы вчера угнали эту тачку! Надо было просто пойти в кино, как и собирались.
