– Ща, дух переведу. Всю дорогу от дома бежал.
– «Я бежал всю дорогу[30], – заблеял Тедди жутким фальцетом, изображая Литтла Энтони. – Я хотел извиниться…»
– Кончай свой бред, Фред, – перебил его Верн.
– Прикуси язык, Ник, – мигом нашелся Тедди.
– Прямо всю дорогу бежал? – не поверил Крис. (До дома Верна было мили две.) – Да ты спятил, на улице жара дикая.
– Ничего, оно того стоило. Матерь Божья! Вы не поверите. Честно. – Он пошлепал себя по мокрому лбу, чтобы подчеркнуть важность своих слов.
– Да ладно, чего там? – спросил Крис.
– Ребята, вы сегодня можете не ночевать дома? – Верн смотрел на нас очень серьезно и взволнованно. По лицу у него катился пот, глаза были похожи на изюминки в тесте. – Ну, то есть можете наврать предкам, что мы ночуем в палатке у нас на лугу?
– Думаю, да. – Крис поднял свои карты, посмотрел.
– Уж придется, – сказал Верн. – Правда. Нет, вы не поверите. А ты сможешь, Горди?
– Да.
Я мог что угодно. Я все лето был практически невидимкой. В апреле Дэннис, мой старший брат, погиб в автомобильной аварии. Случилось это в Джорджии, в Форт-Беннинге, где он проходил военную учебу. Он и другой парень поехали в магазин, и в них врезался армейский грузовик. Дэннис погиб сразу, а второй еще лежал в коме. Дэннису до двадцати лет оставалось меньше недели. Я уже и открытку для него купил в Касл-Грин.
Я плакал, когда узнал о его смерти, и на похоронах тоже плакал; я поверить не мог, что Дэнниса нет, что нет больше человека, который давал мне щелбаны, пугал до рева резиновым пауком, а когда я падал и разбивал в кровь коленки, целовал меня и говорил: «Ну-ка, не плачь, малыш», – нет больше человека, который ко мне прикасался.
Мне было и больно, и страшно оттого, что он мертв, однако у моих родителей его смерть, казалось, вообще отняла душу. Мы с братом общались не очень часто. Почти на десять лет старше меня, он имел собственных друзей, собственных одноклассников. Много лет мы ели за одним столом, и порой я видел в нем друга, порой – мучителя, но, в общем, просто парня. Он почти год перед смертью не жил дома, если не считать коротеньких отпусков. Мы даже похожи не были. Я довольно долго не мог понять, что плакал не столько по брату, сколько жалел родителей. Ни черта пользы от моих слез им не было, да и мне тоже.
– Так чего ты там изводишься, Верни? – спросил Тедди.
– Мне хватит, – сказал Крис.
–
Крис ухмыльнулся.
– Тащи себе, паршивец.
Тедди потянулся за картой, Крис – за сигаретой, а я опять взялся за журнал.
Верн Тессио спросил:
– Ребята, хотите посмотреть на мертвое тело?
И все застыли.
Эту новость мы, конечно, слышали по радио. Старый приемник с треснутым корпусом, как и многое здесь, спасенный со свалки, работал у нас, не переставая. Он ловил льюистонскую музыкальную станцию, крутившую сплошь суперхиты и что получше из старого: «What in the World’s Come Over You» Джека Скотта, «This Time» Троя Шонделла, «King Creole» Элвиса, «Only the Lonely» Роя Орбисона. Когда передавали новости, уши у нас автоматически отключались. В новостях была всякая муть про Кеннеди и Никсона, про тайваньский кризис, про ракетное оружие и про то, каким гадом оказался Кастро. Историю Рэя Брауэра мы слушали с некоторым вниманием, поскольку он был наш ровесник.
Рэй Брауэр жил в Чемберлене, городке в сорока милях от Касл-Рока. За три дня до того, как Верн Тессио, пробежав две мили по Гранд-стрит, ворвался в домик, Рэй взял у матери ведерко и пошел собирать голубику. Когда стемнело, а он еще не вернулся, Брауэры известили шерифа, и начались поиски – сначала в окрестностях, потом у ближайших городков – Моттона, Дарема, Паунала. Искали все – копы, помощники шерифа, егеря, просто желающие. Прошло три дня, а мальчика так и не нашли. Было ясно, что живым бедняга не отыщется и поиски постепенно заглохнут. Может, он попал в оползень и лежит, задохнувшись, на дне карьера, или утонул в ручье, и лет через десять какой-нибудь охотник набредет на его останки. Уже спустили и прочесали пруд в Чемберлене.
В наши дни на юго-западе Мэна заблудиться невозможно: пригороды разрастались, спальные районы вокруг Портленда и Льюистона вытянулись, словно щупальца гигантского кальмара. Лес никуда не делся, а на восток, в сторону Белых гор, даже гуще стал, но если у вас хватит сил пройти миль пять, не меняя направления, обязательно рано или поздно упретесь в асфальтовую дорогу. Однако в 1960-м местность между Чемберленом и Касл-Роком лежала совершенно дикая, а карты в последний раз обновлялись не позже Второй мировой. И было очень легко, углубившись в лес, сбиться с дороги и погибнуть.
Верн Тессио в то утро копал под террасой землю. Мы-то знали зачем, но я потрачу минутку, чтобы объяснить все как следует. У Тедди Дюшампа голова работала лишь наполовину, но и Верна Тессио на конкурс вундеркиндов точно не взяли бы. А его брат Билли был еще тупее, сами увидите. Только сначала я объясню, зачем Верн копал.
