Четыре сезона полностью

Когда-то (скорбит он) для таких историй действительно был рынок – чудесные журналы вроде «The Saturday Evening Post», «Collier’s» и «The American Mercury». Художественные произведения – и короткие, и длинные – были их главным товаром. А если история оказывалась слишком длинной для одного выпуска, ее разбивали на три части, или пять, или девять. Тлетворная идея «сжимать» романы или публиковать «отрывки» из них еще не родилась («Playboy» и «Cosmopolitan» превратили это непотребство в пагубную науку: теперь можно прочесть целый роман за двадцать минут!), история получала то место, которое ей требовалось, и сомневаюсь, что я один помню, как целый день ждал почтальона, который должен был доставить выпуск «Post» с новым рассказом Рэя Брэдбери или финальным эпизодом последнего цикла Кларенса Бадингтона Келланда.

(Нетерпение делало меня легкой мишенью. Когда наконец появлялся почтальон, торопливо шагавший с кожаной сумкой на плече, одетый в летние шорты и летний пробковый шлем, я встречал его в конце подъездной дорожки, переминаясь с ноги на ногу, словно мне срочно требовалось в туалет, ощущая ком в горле. Жестоко ухмыляясь, почтальон вручал мне счет за электричество. И все. Ком из горла падал в желудок. Наконец почтальон милостиво отдавал мне «Post» – с ухмыляющимся Эйзенхауэром авторства Нормана Роквелла на обложке; статьей Пита Мартина о Софи Лорен; заметкой «На самом деле, он отличный парень» Пэт Никсон – разумеется, о ее супруге Ричарде; и, конечно, историями. Длинными, короткими – и последней главой цикла Келланда. Хвала Господу!)

И это случалось не время от времени – это случалось каждую чертову неделю! Полагаю, в день выхода «Post» я был самым счастливым парнем на всем Восточном побережье.

Еще остались журналы, которые публикуют длинные художественные произведения; «Atlantic Monthly» и «The New Yorker» особенно сочувствуют проблемам писателя, который произвел на свет (не будем говорить «родил», от этого недалеко до «принес в подоле») повесть объемом 30 000 слов. Однако ни один из этих журналов не питает теплых чувств к моим работам – незамысловатым, не слишком высокохудожественным и иногда (пусть мне больно это признавать) откровенно нелепым.

Я бы предположил, что до некоторой степени именно эти качества – пусть и не заслуживающие восхищения – стали причиной успеха моих романов. В основном это простая художественная литература для простых людей, литературный эквивалент «Биг Мака» и картофеля фри из «Макдоналдса». Я в состоянии опознать и воспринять изящную прозу, но сам писать ее не могу (когда шло мое становление как писателя, моими кумирами в основном были мускулистые романисты, стиль прозы которых варьировал от ужасного до отсутствующего, – парни вроде Теодора Драйзера и Фрэнка Норриса). Если вычесть из мастерства романиста изящество, у него останется только одна крепкая нога, и нога эта – авторитет. В результате я изо всех сил пытался обзавестись авторитетом. Иными словами, если ты не в состоянии мчаться, как чистокровный скакун, все равно можно расшибиться в лепешку. (Голос с балкона: «Коровью лепешку, Кинг?» Ха-ха, очень смешно, приятель, можешь уходить.)

В итоге, когда речь зашла о повестях, которые вы только что прочли, я оказался в странном положении. Своими романами я завоевал себе такую репутацию, что люди говорили: Кинг может опубликовать свой список белья для прачечной, если пожелает (и некоторые критики утверждают, что последние восемь лет я занимаюсь именно этим), – но я не мог опубликовать эти истории, потому что они были слишком длинными для коротких и слишком короткими для длинных. Надеюсь, вы понимаете, о чем я.

«Sí, señor, я понимать! Снимать свой туфли! Угощаться дешевый ром! Скоро явиться группа „Хэви-мусор-революсьон“ и играть скверное калипсо! Вам нравиться, я обещать! И вы не торопиться, сеньор! Вы никуда не торопиться, потому что, я думать, ваша история…»

…проведет здесь очень, очень много времени, да, конечно, замечательно, почему бы тебе не пойти куда-нибудь и не свергнуть какую-нибудь марионеточную империалистическую демократию?

В конечном итоге я решил узнать, не захотят ли издательство «Викинг» (выпускавшее мои книги в переплете) и издательство «Нью американ лайбрари» (выпускавшее мои книги в обложке) издать сборник историй про диковинный побег из тюрьмы, про старика и мальчика, между которыми сложились отвратительные отношения, основанные на взаимном паразитизме, и про четверых сельских мальчишек, отправившихся на поиски приключений, а также необычную историю ужасов про молодую женщину, решившую родить ребенка во что бы то ни стало (а может, это история про тот странный клуб, который вовсе не клуб). Издатели согласились. И так мне удалось освободить эти четыре длинные истории из банановой республики новеллы.

Надеюсь, они вам понравились, muchachos и muchachas[56].

Ах да, прежде чем закончить, хочу сказать еще кое-что про клейма.