В Токио уже давно никто не занимался такой работой! И вообще у большинства людей имелись пластиковые проездные, которые просто прикладывали к считывающему устройству. И даже те, кто пользовался бумажными билетами, все равно вставляли их в автоматы и точно так же проходили через турникет – и никакой нужды в этом очкастом экземпляре с пивным пузом, что забирает у прибывших билеты и лично каждого с поклоном благодарит! В большущих очках, съехавших к кончику носа, и с выпирающим над ремнем огромным животом, этот дядька очень напоминал изрядно отъевшегося
Это ж в какое захолустье его занесло?!
Когда Кё вручил свой билет сотруднику вокзала и пошел через турникет, то был немало изумлен, когда мужчина обратился непосредственно к нему.
– Э, мистер… звините, сэр! – сказал Тануки и, поправив очки, вгляделся в Кё сквозь линзы после того, как изучил его билет.
– Да? – удивленно оглянулся Кё уже за турникетом. У Тануки оказался столь ярко выраженный хиросимский акцент, что Кё с трудом разобрал его слова.
– Уж не сочтите за неучтивость, но то не вы, часом, прибыли с Токьо? – спросил тот.
Кё был в шоке. Почему этот незнакомец задает ему такой вопрос? К тому же при этаком непривычном уху говоре юноша вообще с трудом понимал, о чем его спрашивают.
– Э-э… нет, – ответил Кё. И чисто технически он не соврал, ведь сегодня утром он выехал из Осаки.
– Вуверены? – Дядька вперился в него взглядом сквозь очки, снова поползшие к кончику носа.
Кё даже вспыхнул злостью. Кем возомнил себя этот енот, что задает пассажиру подобные вопросы?! Или его, Кё, разыскивает полиция?
– Сегодня утром я выехал из Осаки, – с некоторым вызовом ответил Кё.
– Из Осаки, а? – кивнул мужчина. – Потому что в билете сказано, что вы с пересадками из Токьо. А еще у вас акцент совсем не такой, как в Осаке. И если ж на то пошло, выговор у вас такой, будто сами с Токьо. – Тут Тануки, видимо, заметил, что Кё сделался пунцовым от возмущения, потому что резко сменил тактику: – Хотя откуда мне знать, а? – хохотнул он себе под нос.
– А могу я услышать веское объяснение тому, что вы задаете мне вопросы столь личного характера? – сложив руки на груди, спросил Кё высоким и натянуто-учтивым тоном.
Сборщик билетов уяснил, что не на шутку разозлил пассажира, а потому, вытянувшись по струнке, перешел на стандартный японский:
– Прошу меня извинить, сэр, за невежливость. – И мужчина низко поклонился.
– Ничего, все в порядке. – Кё уже сделалось неловко оттого, что он вспылил.
– Простите меня, сэр! – не унимался мужчина. – Просто одна моя хорошая знакомая ждет своего внука, который должен приехать к ней из Токио, и я обещал ей доглядеть за парнем. И вы вполне похожи на ее описание. Но все равно примите мои глубокие извинения! – Он поклонился еще ниже, едва не задев носом турникет.
– Все в порядке, – снова сказал Кё, которому было ужасно стыдно, что он вышел из себя. – Не стоит волноваться.
Развернувшись на пятках, юноша поспешно покинул станцию. За спиной он еще успел услышать, как билетный дядька что-то бормочет под нос на своем хиросимском диалекте.
Кё даже передернуло. Сможет ли он вообще когда-нибудь привыкнуть к непонятной здешней речи?
– Слушаю? – Аяко уже на втором гудке схватила трубку телефона у себя в кафе.
– Аяко-сан? – послышался резкий скрипучий голос, который мог принадлежать только начальнику станции Оно.
– Оно-сан?
– Да, это я. Как ты догадалась?
– Есть какие новости?
– Он приехал. Во всяком случае, я совершенно убежден, что это он.
– Уверен?
Помолчав немного, Оно шумно вздохнул.
– Ну-у… Трудно не заметить фамильное сходство, Аяко… Если ты понимаешь, о чем я… – Он неловко замялся.
У Аяко сердце заколотилось быстрее, она с облегчением выдохнула.
– Ты с ним разговаривал?
– Ну да, хотя он, по-моему, малость опешил от моих расспросов. Ну, это молодой токиец с эдакой правильной, обходительной манерой изъясняться… Я прям почувствовал себя неотесанным деревенщиной со своим хиросимским наречием! Он сказал, что приехал из Осаки, – мол, премного благодарен за внимание, – а вовсе не из Токио. Но я точно тебе скажу, что говорит он как токиец.
– О, это наверняка он и есть! В Осаке он останавливался на ночь.
– А, вот отчего мы друг друга не поняли! Должно быть, он решил, что я интересуюсь, откуда он утром выехал. Надо было мне правильнее ставить вопрос!
– Ты не видел, куда он пошел?
– Ну, он вышел с вокзала, потоптался немного у набережной, а потом побрел в сторону сётэнгаи. Не удивлюсь, если он уже идет к тебе в кофейню.
– Большое спасибо, Оно-сан! Я тебе очень признательна.
– Да не за что. Всегда пожалуйста!
Повесив трубку, Аяко почувствовала себя спокойнее. Это однозначно был
Но ей все равно не удавалось как следует сосредоточиться на работе. Она то и дело посматривала на телефон в ожидании звонка и чуть ли не ежесекундно оглядывалась на входную дверь. Не обращая внимания на досужую болтовню последних посетителей, зашедших к ней на ланч, Аяко все вслушивалась, не звякнет ли над дверью колокольчик.
