Разница наших миров была разительна и мои истории только усугубляли её. Я поведал про светофор на федералке в Вышнем Волочке, до недавних пор, известный как "светофор, который имеет всю Россию" - пройти городок за час считалось удачей. Никогда не слышал столько анекдотов, как в тамошней пробке. В пятнадцатом году была достроена объездная, но цены, назначенные за проезд, оказались выше любых ожиданий, так что фуры снова двинули через жилую зону. Подъезжая к Волочку, я был готов слушать анекдоты до ночи, но неожиданно проскочил город за сорок минут. А обратно - ещё быстрее.. В чём же дело? Отгадать причину не сумел ни один водитель легковой. Но местный дальнобойщик разъяснил: в мурманский порт, попавший под санкции, сократился поток товара, как следствие, меньше фур стало катать туда-сюда.
Действие кризиса ощутил и я - раньше, отправляясь на юга, брал пятьсот рублей, и прекрасно отдыхал целый месяц, а теперь лишь две недели. Для Володи эта сумма звучала смешно. Да чего там, у самого в московском магазине тысяча улетает враз, но на море какие мои расходы? Только музеи, если не удастся бесплатно впроситься, да городские маршрутки в случае, когда лень пешком топать. Хватало и на мороженое, и на арбузы с бахчи, а вино дегустировалось бесплатно. Для того, чтобы отведать весь ассортимент, была разработана специальная техника. Мы с подругой приходили в винную лавку под предлогом - мол, послезавтра уезжаем, есть намерение провести вечерок с бутылочкой вина. Но, вот закавыка, у нас разные вкусы - мне нравится красное полусладкое, а девушке белое сухое. Хотим найти нечто среднее, чтобы получить удовольствие совместно, а не хлебать, как алкаши, каждый своё. Начав дегустировать, следовало высказываться попеременно, соблюдая контрарность мнений. А когда язык становился непослушен, я лепетал что-то вроде: пожалуй, оценить всех прелестей ваших амброзий уже не получится, лучше зайдём завтра... И мы удалялись, чтобы шататься по побережью, пока не выветрится хмель. Главное, было не посетить случайно этот магазинчик потом.
Приязнь к вину Володя разделял: несколько лет назад он отказался от сорокаградусной и перешёл на красное, а когда к России присоединился Крым - решил употреблять только крымское, бутылки из-под которого я обнаруживал теперь в разных закутках. Да и в тот момент он прихлёбывал из горлышка очередную "Тавридию", слушая описание поездки в Нижневартовск, куда я отправился специально, чтобы побывать у скважины попутного газа близ города. Шофера самосвалов образно рассказывали, как зимой сдавали к факелу задом, встав в паре десятков метров, поднимали кузова и ночевали в тепле без автономки. На десятки метров вокруг всё было усеяно золой, шуршащей под ногами. Но из-за режима чрезвычайной ситуации проезд через леса в то лето был закрыт, и я вернулся в город. Режим оный, как выяснилось позднее, по местной традиции объявлялся каждый сезон по вине медведей. Однако в год моего посещения имелись реальные основания - после разлива Оби мишки откочевали на земли соседей, в результате чего поголовно оголодали. Пока добирался, наслушался страстей по уши: в каждой вахтовке рады были оповестить меня о пропавших егерях и собаках, вытащенных из будок. А следы на обочинах аргументировали истории - в обе стороны отпечатывались медвежьи лапы. (Позже в Кемеровской области ехал с полицейским, который в то лето тоже на вертолёте с егерями за мишками гонялся по тайге, хотя сам служил в отделе экономических преступлений). И пейзажи не баловали красотой: сплошные болота да гари с торчащими палками чёрных, гниющих деревьев. Но съездил я всё-таки не зря. Во-первых, это был самый молодой город из всех, какие видел (я нагрянул к сорокапятилетию), во-вторых, самый маленький, который легко было пройти пешком - и это стало бы оптимальным решением, ведь на дорогах вырос лес светофоров, шесть остановок на троллейбусе могли занять сорок минут. А в Старовартовске, с бараков которого начинался советский город нефтянников, на берегу сохранилась заброшенная пристань, заваленная гнило-ржавыми баржами и плотами невиданных прежде форм и размеров...
