Четыре ветра полностью

– Нет, Энт. Так говорить нельзя.

Энт вздохнул:

– Меня опять побьют. Я знаю.

– Это правда. – Лореда тоже вздохнула.

Элса же подумала: И всех нас.

Вечером, после ужина из картошки, тушенной с ветчиной, Элса уложила Энта. За едой они в основном молчали. Лореда вышла из палатки сразу, как закончила есть, заявив, что не выносит духоты. Элса подоткнула Энту одеяло и села рядом.

– Жизнь наладится, правда, мама? – спросил он, закончив читать молитву.

– Конечно.

Элса гладила сына по голове, перебирала его волосы, пока тот не заснул. Потом поднялась с матраса и посмотрела на Энта.

Синяк под глазом наливался лиловым. Ее сына ударили в лицо, смеялись над ним… От этого ей самой хотелось кого-то ударить. Больно.

Она ошиблась, привезя сюда детей? Они отказались от всего, что знали и любили, чтобы начать новую жизнь, но что, если никакой новой жизни здесь нет? Что, если их ждут те же невзгоды и голод, от которых они бежали? Может, будет только хуже?

Элса достала потертую металлическую коробочку. Осторожно открыла. В коробке лежали все их деньги, чуть меньше двадцати восьми долларов. Насколько их хватит, если она не найдет работу в ближайшее время?

Она закрыла коробку, спрятала ее в ящик с кастрюлями и сковородками и вышла из палатки. Лореда сидела на перевернутом ведре.

Лагерь окутала тьма. Откуда-то доносились приглушенные звуки скрипки.

Дочь подняла голову:

– Напоминает о дедушке.

Элса смогла только кивнуть. Она боялась, что волна тоски по дому утянет ее на дно.

Из темноты появилась Джин:

– Пойдемте со мной.

Лореда встала. После прошедшего дня она, казалось, так же пала духом, как и Элса.

Они втроем прошли через лагерь, мимо открытых палаток и закрытых автомобилей. Кругом бегали и лаяли собаки.

На пустом участке возле канавы собралась толпа. Здесь было человек пятнадцать, мужчины и женщины, они стояли и разговаривали. На камнях у самой воды сидели двое мужчин и играли на скрипках.

Джин подвела Элсу и Лореду к двум женщинам, стоявшим возле хилого деревца.

– Девочки, это Элса Мартинелли и ее дочь Ло-ре-да.

Женщины повернулись, улыбнулись. Элса точно не могла сказать, сколько им лет. Под пятьдесят, наверное. Обе измотанные, но улыбаются, и лица добрые.

– Добро пожаловать, Элса. Меня Мидж звать, – сказала та, что была повыше. – Я из Канзаса. Его теперь называют Пыльным котлом, и, куколка моя, пыли у нас и правда в достатке.

Элса улыбнулась и обняла Лореду.

– Мы с Техасского выступа. И о пыли мы знаем все.

– Я Надин. Из Южной Каролины, – сказала улыбчивая женщина в очках, приятно растягивая слова. – Можешь себе представить, я уехала из места, где лучшая рыбалка на свете. А все эти листовки, где Калифорнию расписывают как страну молока и меда. Пшик. Сколько вы уже здесь?

– Лишь пару дней, – ответила Лореда. – Но кажется, что давно.

Надин засмеялась, поправила очки.

– Да. Время здесь странно идет.

– Вы зарегистрировались для получения пособия? – спросила Мидж.

Элса кивнула:

– Да, но… пока мне пособие не нужно.

Мидж, Надин и Джин понимающе переглянулись.

Они не сказали «Потом понадобится», но Элса все поняла. У нее снова заныло под ложечкой.

– Держись нас, куколка, – сказала Надин. – Вместе легче выжить.

Они провели в Калифорнии почти четыре недели, и жизнь постепенно вошла в привычное русло: Лореда и Энт ходили в школу, а Элса искала работу. Любую работу. За любую плату. Каждое утро Элса выходила все раньше и шла по дороге, иногда на север, иногда на юг. Несмотря ни на что, она надеялась, что ее наймут пропалывать поле или стирать белье. Но чаще всего возвращалась ни с чем. Каждый раз, покупая еду, она тратила их жалкие сбережения. Фасоль закончилась – придется купить еще. Энту обязательно нужно молоко. Он совсем ребенок и растет.

В этот день Элса, как всегда, сбилась с ног, пытаясь найти хоть какую-то работу, но впустую. Сейчас она сидела на берегу канавы на сломанном деревянном ящике, который подобрала на обочине. Приближались сумерки, и у канавы собралось человек тридцать: женщины стирали белье, мужчины курили самокрутки и разговаривали, дети бегали и смеялись. Дневная жара еще не спала, а в ближайшие месяцы будет только жарче.

Кто-то играл на губной гармошке, собака подвывала в такт. Энт подружился с Мэри и Люси Дьюи, и они играли в прятки. Лореда ни с кем не разговаривала, сидела в сторонке с книгой. Элса знала, что дочь твердо решила ни с кем здесь не заводить дружбы.

Джин принесла к берегу ведро и села рядом с Элсой.

– Уже становится жарко, – сказала Джин. – Господи, летом в этих палатках так тяжело.

– Может, к тому времени мы все найдем работу и сможем переехать.

– Может быть, – ответила Джин без всякой надежды. – Как у детей в школе дела?

– Честно говоря, не очень. Но я не позволю им бросить учебу.

– Надо быть сильной, – сказала Джин, глядя на людей, собравшихся у канавы.

Элса посмотрела на подругу и спросила:

– Тебе никогда не надоедает быть сильной?

– О, дорогая, конечно, надоедает.

Через пять недель после приезда в Калифорнию они получили первое письмо от Тони и Роуз. Уже веселее.