Четыре ветра полностью

Она вышла из лагеря. Автомобилей на дороге было немного, но каждая машина непременно сигналила, чтобы она сошла на обочину. Когда Элса подошла к школе, она вся была в мелкой красной пыли.

Элса отряхнулась как сумела. Она не будет трусить. Вскинув голову, она прошла мимо администрации в библиотеку.

На двери висело объявление о родительском собрании.

Элса открыла дверь, как раз когда прозвенел звонок и дети выбежали в коридор.

В библиотеке все стены закрывали стеллажи с книгами, была также стойка для выдачи книг, ярко светили лампы под потолком. Сейчас здесь собралось около десятка женщин, они пили кофе из маленьких фарфоровых чашек. Элса отметила, как хорошо они одеты: шелковые чулки, элегантные платья, сумочки в тон. Стильные прически. На длинном столе, покрытом белой скатертью, стояли подносы с печеньем и бутербродами и серебряный кофейник.

Женщины разом уставились на Элсу. Разговоры затихли, а потом и вовсе прекратились.

И с чего она решила, что чистое платье из мешковины и ванна ей помогут? Ей здесь не место. Как она могла подумать иначе?

Нет. Это Америка. Я мать. Я здесь ради детей.

Шаг вперед.

Женщины смотрят на нее. Хмурятся.

Она подошла к накрытому столу, налила себе кофе, взяла сэндвич. Поднесла его ко рту чуть подрагивающей рукой.

Дама средних лет в твидовом жакете и юбке, в туфлях на каблуках отделилась от остальной компании. Тугие локоны выглядывали из-под фетровой шляпы с лентой. Решительно приблизившись к Элсе, она вздернула брови.

– Я Марта Уотсон, председатель родительского комитета. Полагаю, вы заблудились.

– Я пришла на родительское собрание. Мои дети учатся в этой школе, и меня интересует программа.

– Люди вроде вас не определяют нашу программу обучения. От вас в школе одни болезни и неприятности.

– У меня есть право быть здесь, – сказала Элса.

– Действительно? И постоянный адрес здесь есть?

– Ну…

– И школа финансируется за счет ваших налогов?

Женщина наморщила нос, как будто от Элсы дурно пахло, и отошла. Хлопнула в ладоши, сказала:

– Ну что, мамочки. Нам нужно запланировать лотерею по случаю окончания учебного года. Собрать деньги, чтобы открыть для грязных мигрантов отдельную школу.

Женщины стянулись к Марте, точно утята к маме-утке.

Элса поступила так, как она всегда поступала, когда сталкивалась с насмешками и презрением. Чувствуя себя проигравшей, она вышла на опустевший школьный двор.

Она почти дошла до шеста с флагом, но вдруг остановилась.

Нет.

Она больше не желает так себя вести. Не такой матерью она хотела быть. Эти женщины посмотрели на нее и осудили ее, возомнили, будто знают, что она такое. Определили ее в отребье.

Но она не отребье. И дети ее точно не отребье.

У тебя получится.

Правда?

Да они обнаглели, Элса. Вот что сказала бы Роуз. Не уступай им, иначе с такими не справиться.

Будь смелой, сказал бы дедушка Уолт. Притворись смелой, если надо.

Сжав ремешок сумочки, она вернулась в школу. У двери библиотеки остановилась, но ненадолго, затем решительно открыла дверь.

Женщины (вот же вылитые гусыни, подумала Элса) повернулись к ней. Разинули рты.

Марта постаралась взять контроль над ситуацией.

– Мы же вроде сказали вам…

– Я слышала, – ответила Элса. Внутри ее так и трясло. Голос дрожал. – А теперь вы выслушайте меня. Мои дети ходят в эту школу. Я буду участвовать в собрании. И точка.

Она села с краю, у двери, свела колени и поставила на них сумку.

Марта сверлила ее взглядом, поджав губы.

Элса не двигалась.

– Ладно. Вежливости и воспитанию насильно не научишь. Дамы. Садитесь.

Женщины расселись, стараясь держаться как можно дальше от Элсы.

Всю встречу – а она продолжалась больше двух часов – никто на нее не смотрел. Женщины старательно избегали ее, разговаривая между собой возмущенными голосами. Грязные мигранты… живут как свиньи… вши… не могут по-другому… нельзя позволять им думать, будто здесь их место…

Элса все поняла, но ей было плевать на этих высокомерных дамочек. Она почти развеселилась. Хоть раз в жизни она не позволила указать, где ее место.

– Собрание закончено, – объявила Марта.

Никто не двинулся с места. Женщины сидели, глядя на Марту.

Элса поняла.

Они не хотят идти мимо нее.

Они заразные, знаете.

Элса притворно чихнула. Женщины дружно дернулись.

Элса встала, шагнула к двери. Оглянулась на стол – там так и стояла почти нетронутая еда: маленькие сэндвичи с арахисовым маслом и пикулям на магазинном хлебе с обрезанными корочками, фаршированные яйца, фруктовый салат и тарелка с печеньем.

Почему бы и нет?

Они все равно думают, что она грязная оки. Так разве бродячая собака не кидается на объедки?

Элса взяла тарелку с печеньем и вытряхнула в сумочку. Стянула с головы платок и уложила в него сэндвичи. Застегнула сумочку.