Четыре ветра полностью

– Не беспокойтесь, дамы, – сказала она, обернувшись от двери. – В следующий раз угощение за мной. Уверена, вам всем понравится рагу из бельчатины.

И вышла из библиотеки, слегка хлопнув дверью.

Через полчаса до Элсы долетел запах из лагеря, где в страшной скученности люди жили в антисанитарных условиях, усугубившихся в майскую жару.

Лореда и Энт сидели возле палатки на ящиках и играли в карты. Лореда поставила чечевицу тушиться. Из короткой металлической трубы печки вырывался дым и плыл по воздуху.

Увидев Элсу, Энт быстро вскочил и бросился к ней, но Лореда осталась сидеть. Она только подняла голову и сказала «привет» сквозь стиснутые зубы, как недавно вошло у нее в привычку.

Энт достал рваную местную газету, испещренную пятнами. На титульной странице заголовок жирным шрифтом: «Мигранты, наводнившие штат, – рассадник криминала. В Калифорнию ежедневно въезжает тысяча человек».

– Я нашел эту газету в школьной мусорке. И украл. На растопку.

– Брать из мусорки можно, это не кража, – возразила Лореда.

– У меня для вас сюрприз, – сказала Элса.

– Хороший сюрприз? – спросила Лореда, не поднимая головы. – Или еще что-нибудь плохое случилось?

Элса легонько подтолкнула Лореду носком туфли.

– Хороший. Пойдем.

Она отвела детей к палатке Дьюи, откуда доносился запах свежего кукурузного хлеба.

Элса громко поздоровалась.

Полог поднялся. Пятилетняя Люси в мешковине с прорезями вместо платья, худенькая, как стебелек люцерны, стояла так близко к четырехлетней Мэри, что две девочки казались одним существом.

Люси улыбнулась, показав две дырки вместо зубов.

– Миссис Мартинелли, а зачем вы пришли?

– Я вам кое-что принесла, – ответила Элса.

В мутной темноте палатки, где пахло потом, Джин сидела на ящике и шила при свете свечи.

– Элса. – Она встала.

– Выходи, – позвала Элса. – Я угощение принесла.

Они собрались перед палаткой у маленькой печки, где в чугунной сковородке пекся кукурузный хлеб.

Джин села на колченогий стул. Четверо детей плюхнулись на траву, скрестили ноги и принялись ждать.

Элса открыла сумку и достала печенье.

– Ух ты! – закричал Энт.

Глаза у него так и вспыхнули, он в ожидании сложил ладони ковшиком.

Элса вложила печенье, посыпанное сахарной пудрой, в каждую пару грязных детских рук, затем протянула сэндвич с арахисовым маслом и маринованным огурчиком Джин, но та покачала головой:

– Детям нужнее.

– Тебе тоже нужно есть.

Джин вздохнула. Взяла сэндвич, откусила от него и тихонько застонала.

Элса попробовала печенье. Сахар. Масло. Мука. Один кусочек вернул ее в прошлое, на кухню Роуз.

– Как все прошло? – нерешительно спросила Джин.

– Меня выбрали председательницей. Поинтересовались, где я платье покупала.

– Ты шутишь, да?

– Я забрала всю еду, которую они принесли. Это стало кульминацией собрания.

– Я тобой горжусь, Элса.

Элса не могла вспомнить, когда кто-нибудь ей такое говорил. Даже Роуз. Удивительно, как одна простая фраза может поднять настроение.

– Спасибо, Джин.

Дети убежали, смеясь. Они будто ожили от одной печенюшки, это удивило Элсу и почти обнадежило. Потом она накормит их еще и сэндвичами.

Когда они остались одни, Джин сказала:

– У меня беда, Элса.

– Что стряслось?

Джин положила руку на плоский живот и печально посмотрела на Элсу.

– Ребенок? – прошептала Элса и опустилась на ящик рядом с Джин.

И ему предстоит родиться здесь?

О господи.

– Как я его прокормлю? Не думаю, что у меня будет молоко.

Раньше Элса непременно ответила бы: «Бог поможет» – и поверила бы этим словам, но ее веру постиг тот же кризис, что и всю страну. Теперь женщины могли рассчитывать только друг на друга.

– Я тебя не оставлю. Может, вот так Господь и помогает. Он поставил меня на твоем пути, а тебя на моем.

Джин взяла Элсу за руку. Элса до сих пор не знала, как друг способен изменить жизнь. Как один человек может придать тебе сил, не дать упасть.