Нора знала, что он имел в виду. Воспоминания и боль оказались настолько близки, как будто все произошло не сорок лет, а несколько часов назад. Насколько она знала, все это вполне могло произойти и вчера. Нора одновременно была и собой, и другим человеком. Она как будто набросила собственную плоть на скелет Джульетты. Она расширила опыт Джульетты, чем одновременно усилила и смягчила боль.
– Я любила тебя, и ты это знал. Как ты мог так поступить?
– Я тоже любил тебя, но боялся своих чувств. Я сомневался, что мы сможем быть вместе. Ты никогда не узнаешь, как мне было стыдно… – Нора заметила слезы в его глазах и напряженные желваки на скулах. Он пытался держаться.
– После моей смерти.
Люк закрыл глаза.
Нора притянула его к себе и поцеловала. За поцелуем последовали лестница, его комната, его кровать. Долгий день, переходящий в ночь и утро, как будто в попытках наверстать упущенное.
Когда Нора свернула на Рю-дез-Эколь, в Париже царила зловещая тишина. Она привыкла видеть мешки с песком, пропавшие статуи, грузовики, выезжающие из города. Поскольку гордые парижане боялись, что их дома превратятся в руины, они начали упаковывать ценные вещи и укладывать их в грузовики, которые с осени 1938 года мчались на юг непрерывным потоком. Детей тоже не было. Парки опустели. Детей упаковывали, точно сокровища, и отправляли в Бургундию.
Те, кто остался в Париже, пристально следили за линией крепостей и баррикад, тянущейся с севера в Ла-Ферте до реки Рейн. Линия Мажино обещала сдержать немецкие войска. На всех званых обедах теперь обсуждали, выдержит ли она. Париж
Нора зашла в книжную лавку на улице Рю-дез-Эколь. Каждую неделю закрывалось все больше и больше магазинов, и для девушки стало привычным делом добраться до магазина лишь для того, чтобы обнаружить закрытые ставни. Тогда ей приходилось начинать поиски работающих магазинов, пусть даже в других районах. Когда к ней вернулись воспоминания о Джульетте, она гуляла по улицам, глядя в окна, восхищаясь переменами. А еще – долгое время стояла у Пон-Неф, пытаясь найти в себе смелость посмотреть вниз. Девушка, которая прыгнула в воду, казалась близка ей переживаниями, однако Нора прожила целую жизнь, полную собственных горьких моментов, оставивших на сердце неизгладимые следы.
Проходя мимо газетного киоска, Нора взглянула на обложку
В отделе с англоязычной литературой она вдруг заметила Лиллибет Дентон. Точнее, это Лиллибет Дентон шпионила за Норой. И в этом заключалась вся проблема.
– Это вы? – раздался голос снизу.
Опустив голову, Нора заметила улыбку подруги. На мгновение на нее нахлынула радость, но счастье длилось недолго – безопасный мир, который Нора создала с Люком, в одночасье разрушился.
– Это же вы! А все твердили, что вы утонули! – Лиллибет закрыла лицо рукой и засмеялась. – Упоминалась какая-то вечеринка в мою честь на борту корабля, – продолжала она. – Вы знали об этом? Да я под дулом пистолета туда не поеду! Я думала, что это все чушь собачья.
Нора улыбнулась привычке подруги разрывать слова надвое.
– Что ж, я не умерла, как вы видите. – Нора обняла подругу.
– Да, но выглядело так, будто вы и правда в воду канули, – заметила Лиллибет, касаясь ее волос. – Я вас едва узнала!
– Это естественный цвет, – объяснила Нора. – Краску для волос достать все труднее.
– О, это верно, – согласилась Лиллибет. – Через два дня я отплываю в Штаты и надеюсь, что нас не потопят. – Женщина уставилась на Нору так, словно пыталась разглядеть каждую морщинку и каждую пору на ее лице. – Нора Уилер, что с вами случилось?
– О, Лиллибет… это долгая история. Меня спасли от очень плохого человека.
– Говорят, вы убили Билли. Я не верю в эту чушь.
– Нет, – заверила Нора. – Я не стреляла в Билли. – Свое утверждение она считала справедливым. Пусть здесь было замешано проклятие, но на спусковой крючок она не нажимала. Это сделал Клинт.
