— Ну что ты, Фенечка, ну какая больница… Ты сама там йодиком помажь, забинтуй, и все заживет.
— А если заражение? — заволновалась Фаина. — Нет, нужно в этот… в травмпункт, он круглосуточный. Одевайся, поедем.
Она подтолкнула Чикатило к двери, но тот вдруг довольно грубо отпихнул жену.
— Нет, я сказал! Не хочешь помочь, я сам забинтую. Отойди!
— Андрей… — растерялась от такого напора Фаина. — Ты что на меня кричишь?
— Потому что ты меня не слушаешь. Я сказал, что надо делать, — вот и делай!
Фаина нахмурилась, уперла руки в бока:
— Так! Если ты выпил, это не значит, что можно на жену орать! — она повысила голос. — Быстро собирайся, я сказала!
— А я сказал, нет, — не уступил Чикатило. — Пусти, дай пройти.
Он грубо отодвинул, почти оттолкнул жену и быстро прошел в комнату.
— Мама, ты что кричишь? — выглянул из своей комнаты Юра.
— Да не кричу я! — в сердцах выкрикнула Фаина. — Это отец твой орет как ненормальный… Иди спать.
Милицейские машины остались далеко у станции. К месту убийства вела неширокая тропинка: пришлось оставить транспорт и идти пешком. Над телом Мальвины кружили эксперт с фотографом.
Липягин и Горюнов стояли в стороне, рядом нервно курили двое оперативников да переминался с ноги на ногу бледный как смерть Востриков. Старший лейтенант пытался не смотреть на исполосованное ножом тело Мальвины, но постоянно, словно против воли, возвращался глазами к истерзанному трупу. Он походил сейчас на напуганного и растерянного мальчишку.
— Старлей, еще раз: во сколько ты погнал ее с перрона? — уточнил Липягин.
— Не знаю… — Востриков в очередной раз поглядел на тело, вздрогнул и отвел глаза. — Не помню точно, не смотрел на часы.
— Что значит «не смотрел»? — В голосе Липягина сквозило раздражение. — Тебя чему в школе милиции учили?
— Она шла такая, — на своей волне продолжил Востриков, будто не услышав майора, — расфуфыренная… Мужика искала, понимаете? А потом — вот… — старший лейтенант кивнул на тело и снова нервно дернулся. — Мы в параллельных классах учились, она тогда отличница была…
Липягин заиграл желваками, готовый взорваться. Горюнов оттеснил коллегу, заговорил мягко:
— И все же постарайтесь вспомнить, какой примерно был час. Два, половина третьего?
Востриков задумался, помотал головой:
— Нет, не могу…
— Тьфу ты… — с досадой выдохнул Липягин. — Ну хорошо. А подозрительных личностей на перроне или где-то в окрестностях станции не заметил?
Старший лейтенант снова напрягся, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.
— Нет, никого не… — Он сбился на полуслове и полез в карман за куревом.
Пачка плясала в руках, сигарета не выпадала. Липягин мрачно смотрел, как Востриков терзает сигареты, молча протянул зажигалку.
— Она красивая была в школе, Наташка-то, понимаете? — невпопад сообщил Востриков, затягиваясь. — Я с ней танцевал на выпускном. Это потом она с Олегычем стала ходить, ну и выпивать… А так-то она… Она хорошая была, понимаете?
Горюнов успокаивающе похлопал старлея по плечу. Тот снова затянулся, отвернулся и отошел в сторону, чтобы только не видеть труп.
— У него эмоциональный срыв. Шок, — тихо сказал Липягину Горюнов. — Погибшая была частью его ближнего круга. И теперь круг разорван.
— Что еще за круг? — сердито буркнул майор.
— У каждого человека есть такой. Люди, к которым ты привык, прикипел. Необязательно родственники… Понимаешь?
— Ну в общих чертах, — кивнул Липягин. — А делать-то что?
Горюнов внимательно посмотрел на ростовского коллегу:
— Тут психолог нужен.
— Так, а где этот ваш… наш… Виталий, бля, Иннокентьевич? Где он?
— С памятью плохо, что ли? — усмехнулся Горюнов. — Его сейчас потрошат.
— Брагин, сука, — зло процедил майор, затем посмотрел на Горюнова, словно что-то обдумывая, и хитро улыбнулся. — Слушай, а похер на Брагина. Мы ему не скажем. Давай, майор, не в службу, а в дружбу — найди Иннокентьевича, уговори, пусть он… Ну типа в частном порядке. А я пока тут со всем этим закончу и старлея в Управление привезу. Пусть Витвицкий с ним поработает. Лады?
Горюнов внимательно посмотрел на Липягина.
— А если всплывает, что мы привлекли к расследованию отстраненного сотрудника?
— Да не ссы. — Липягин приободрился, он уже все для себя решил. — Я Семеныча подключу, он прикроет. Ну лады или не лады?
Липягин протянул майору руку. Горюнов смотрел с прищуром.
— Лады, — кивнул он наконец и пожал протянутую ладонь.
Витвицкий не стал ломаться: поговорить со старшим лейтенантом неформально согласился сразу. И в Управление в частном порядке пришел.
Виталий Иннокентьевич сидел за столом с развернутым блокнотом и внимательно смотрел на Вострикова. Психика у старлея была сейчас явно ни к черту. Бледный, взволнованный, он курил, держа сигарету в дрожащих пальцах, руки его тряслись, глаза бегали.
— Павел Николаевич, для нас очень важно, чтобы вы припомнили все детали вчерашнего дня, — вкрадчиво начал наконец Витвицкий.
— Что припомнил? — не понял Востриков. — Извините, я просто…
— У вас нервное потрясение. Это понятно. Но постарайтесь сосредоточиться… — Витвицкий очень осторожно подбирал слова. — Возможно, вчера вы видели преступника, который…
