За каких-то четыре месяца монголы сокрушили силы Центральной Европы. Весь христианский мир содрогнулся. «Слушайте, ос грова и все люди христианского мира, при знающие крест нашего Господа, посыпьте себе голову пеп лом, рыдайте и скорбите». С этими словами обратился ланд граф Тюрингии к герцогу Бульонскому, убеждая его объеди ниться перед лицом общего врага. Но ни о каком единстве никто и слышать не хотел. Европа оказалась если не злей шим, то по крайней мере собственным врагом. Венецианцы, чьи купцы вступили в союзные отношения с монголами в Крыму, посылать помощь отказались наотрез. Император Священной Римской империи Фридрих воспользовался падением Белы и вымогательски отобрал у него часть Запад ной Венгрии, когда Бела бежал через Австрию. Главным вра гом папы были не монголы, а тот самый Фридрих. Запанико вавший император запросил помощи у Генриха Третьего Английского и разослал копии своей петиции во Францию, Испанию, Данию, Италию, Грецию, Ирландию, Шотландию и Норвегию. Никто не обратил на его обращение ни малей шего внимания, подумав, что в действительности он хочет, чтобы все объединились против папы. Предложения и папы Григория, и Фридриха о крестовом походе постепенно забылись. К тому же папа Григорий в 1241 году умер.
Таким образом, вряд ли можно сомневаться, что Западная Европа или хотя бы ее большая часть стала бы жертвой мон голов, если бы те продолжили развивать свой ужасный успех в Венгрии и Польше. Однако вероятнее всего, что они и не стали бы пытаться сделать это. Их целью была Венгрия. Польша попала под копыта их коней не потому, что была нужна монголам, а потому, что монголам нужно было обезопасить свой фланг для вторжения в Венгрию. Единственной стратегической целью для развития вторжения было бы обеспечение безопасности также и со стороны германской границы. Конечно, кто может сказать, как повернулось бы колесо европейской политики, не поступи монголы иначе. Ни папа, ни любой западноевропейский монарх не смогли бы раболепствовать перед монголами, и одно это могло бы заставить всех собрать свои армии вместе, как это было во времена нашествия гуннов Аттилы.
Но случилось так, что к 1242 году Европа была в безопас ности, даже не подозревая об этом. Угедэй умер в декабре предыдущего года. Для того чтобы эта новость дошла до Евро пы, требовалось не менее шести недель, но споры о преемни ке задержали посылку сообщения, и Бату только в июне узнал о смерти дяди и об интригах, которые поставили под угрозу судьбу всей империи. Он внук Чингиса, правитель своей час ти империи, у него большая армия, и поэтому его присутст вие в коренном улусе Монголии может оказать решающее влияние на ход событий. Несмотря на то что ему было необ ходимо укрепиться в своих новых владениях и, возможно, в преддверии нового вторжения в Западную Европу, он уходит оттуда. Тем же летом Бела вернулся со своего адриатического острова и увидел повсюду запустение, развалины, испепелен ные города и разлагающиеся трупы, поедающее человеческое мясо население — и ни одного монгола.
Угроза просто растаяла в воздухе, оставив Европу потря сенной собственным необъяснимым спасением.
308
309
ДЖОН МЭН
ЧИНГИСХАН
Десять лет после смерти Угедэя семейные склоки угрожали целям и амбициям Чингиса. Вдовы вздорили из-за наследст ва, внуки передрались между собой. Империю перестало тря сти только в 1251 году при Монхе, сыне Тули, пользовавшего ся деятельной поддержкой своих братьев Хулегу и Хубилая. Эти трое расширили империю до ее максимальных размеров. Хулегу разбил асассинов, захватил Багдад и дошел до Египта, где, наконец, монголы были отброшены, и тогда растаял, как дым, миф об их непобедимости. В 1260 году, после смерти Монхе, Хубилай начал завоевание Южного Китая.
Завоевание Китая стало поворотным пунктом в истории Монгольской империи, после него начался отход от ее ис конных корней. Новый хан Хубилай был с Чингисом во вре мя его последнего похода, но это не помешало ему перене сти столицу из Каракорума в Бейджин и завести порядки, со всем не похожие на те, которых придерживались его монгольские предшественники, хотя он и сохранил память о своей родной колыбели, построив в степях Внутренней Монголии летний дворец Шан-ду.
Когда в 1279 году весь Южный Китай лежал у ног монго лов, Хубилай провозгласил основание новой династии Юань, посмертным основателем которой он объявил своего деда. Хубилай высился гигантом среди правителей и, безус ловно, был самым могущественным человеком своего вре мени, но не всемогущим. Все его попытки захватить Японию кончались провалом, дважды штормы рассеивали его флот. Его власть над остальной частью его панъевразийской империей была номинальной, отдельные ее территории стремились вести собственную политику и постепенно превра щались в независимые государства.
