Чингисхан полностью

До недавнего времени Оуэн Латтимор был одним из очень небольшого числа иностранцев, видевших собственными глазами Ограду Господина и ее церемонии и, конечно, пер­ вым взглянувшим на нее критическим глазом. Он приехал в Эдсен Хоро в апреле 1935 года во время весеннего праздни­ ка. Прибыв на эту «аудиенцию с Чингисханом», как он на­звал свой живой рассказ, он увидел пять (а не восемь) юрт, окруженных двумя дюжинами гээров, телег, запряженных волами, стреноженных лошадей и рядами юрт победнее, принадлежавших торговцам и слугам, и раздачу одежды, ве­ дер, моты, лопат, кнутов, седел «и всякого рода жалкой рос­ коши, иллюзии изобилия для нищего люда».

Церемония началась со смиренного приближения к юрте Чингиса, находившейся в тридцати шагах и содрогавшейся от ледяного ветра и иссекавшейся потоками летящего песка. В юрте был низкий, оправленный в серебро стол, который служил алтарем, и оправленный в серебро деревянный сун­ дук, «гроб». Подразумевалось, что в нем кости или пепел са-

328

329

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

мого Чингиса, но Латтимор, великолепно знавший монголь­ ский, заметил на серебряной оправе надпись, свидетельст­ вующую о том, что сундук маньчжурский и ему не больше трехсот лет. Были у него сомнения и относительно других выставленных там предметов, если учесть, сколько было вся­ ких восстаний и бандитских налетов.

Затем паломники отдавали свое подношение, шелковые платки, девять раз падали ниц и отступали назад на 30 шагов, отпивали кумыс из серебряных чаш, еще шесть раз подходи­ ли и отходили, после чего приносили в жертву овцу, снова падали ниц и получали взамен шелковый платок поменьше, которым терли о «гроб». Потом обходили вокруг остальных четырех юрт, три из которых были посвящены императри­ це, восточной императрице (той, которая была взята при вторжении в Маньчжурию) и лукам и колчанам Чингиса, а последняя Белая юрта предназначалась для молитвы. Латти­ мор заметил, что ритуалы в основном носили монгольский характер, буддийские ламы играли весьма незначительную роль, их главной задачей было дуть в изогнутые тибетские трубы, издававшие звук, напоминавший «треск от лопнув­ ших гигантских штанов». В заключение церемоний на сле­дующий день все пять юрт, не разбирая, целиком погрузили на повозки, в которых было впряжено по два священных бе­ лых верблюда, и затащили обратно в ограду.

Латтимору было ясно, что по своему происхождению культ как бы повторяет пройденное. Обычно ритуалы пред­ назначаются для освящения традиционных верований, вы предполагаете увидеть тело, похороны, а следом освящаю­ щие тело ритуалы. Но здесь не было никакого тела, никакого настоящего мавзолея, «реликвии» носили сомнительный ха­рактер. А «что касается традиции, гласящей, что тело Чинги­ са, или его пепел, находится в Эджен Хоро (?), то здесь это не прозвучало вовсе». Получалось, что первое — это ритуалы, а верования нужны для их поддержания. Процедура ритуалов основывалась, очевидно, на придворных церемониях три-

надцатого века и, не исключено, на еще более древних ри­ туалах поклонения предкам. Давным-давно императорские подданные, послы и покоренные народы приносили хану в его ордосе свои дары и дань, затем после его смерти теми же почестями, включая дары, стал пользоваться его дух, потом, поскольку на дух предков распространяется ореол божест­ венности, ритуалы приобрели свое религиозное содержа­ ние, и очень может быть, что только после этого появились «реликвии», чтобы придать поклонению физическую кон­ кретность.

Война, которую удалось избежать Латтимору, переменила все. В его время борьба за обладание духом Чингиса шла ме­ жду шаманом и буддистом, благодаря неторопливому харак­ теру наступления буддизма на шаманизм, это было подспуд­ ное соперничество. Теперь же история переключила скоро­ сти. С началом нового столетия китайские власти поощряли колонизацию исконных монгольских земель китайскими крестьянами, которые распахивали пастбища и платили за это более высокую арендную плату. К 1930-м годам мон­ голов практически вытеснили из долины Желтой реки на окраинные пастбища. В этот момент вмешались три новые фактора: Япония, расширявшая свои захваты в Маньчжурии, и два китайских соперника, националисты во главе с Чан-кайши и коммунисты Мао.

Японцы набросились на Китай, как это делал в свое время Чингис, но только с противоположной стороны. В 1931 - 1932 годах Маньчжурия стала японским марионеточным го­ сударством и прелюдией к планировавшемуся завоеванию Монголии, Китая и Сибири. Первым долгом нужно было ов­ ладеть Восточной и Внутренней Монголией, получившей свой марионеточный режим, монгольское автономное пра­вительство и, в дополнение, новый революционный кален­ дарь, начинавший отсчет времени с года рождения Чингиса. Подавив сопротивление националистической армии Го-

330

331

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

миндана, японская армия в 1937 году подошла к Желтой реке и восемь лет оккупировала захваченную территорию.