Чингисхан полностью

ЧИНГИСХАН

мысль, что что-нибудь все же могло относиться и к более ран­ним временам, может быть, даже к временам Чингисхана. Начуг, руководитель Института исследований Чингисхана при Мавзолее, определенно уверен, что так оно и было. Как, например, быть с содержимым серебряного гроба, о котором Латтимору говорили, что в нем якобы находится тело Чинги- са или его пепел? Ну, что вам сказать, Начуг не знает о теле. Как там могло быть тело, если его погребли в степи и место пом­нила только верблюдиха? Все, что ему известно, - это то, что, возможно, оно хранит «последнее дыхание Господина».

- Вы имеете в виду — просто... — Я не решался произне­сти это слово. - Просто воздух?

- Нет-нет. В ящике находился клок шерсти белого верб­люда. И эта шерсть хранила последний вздох Чингисхана.

Я ничего не понимал. Все это пока звучало как волнение воздуха.

- Видите ли, на шерсти было немного крови.

Как-то само собой получилось, что к 1960-м годам леген­да о теле развеялась, оставив после себя только легкий след. Пятнышко крови на пряди верблюжьей шерсти, которым пользовались как ватой, чтобы вытирать царские губы.

- Там еще была пуповина. Вот что было в гробе, которому мы здесь поклонялись.

- А это действительно там было?

- Ну, что я скажу, ящик никогда не открывали. Только по­клонялись.

Мы снова оказались с досужими домыслами, легендой, слухом, почти наверняка с мифом. Но здесь должно же было быть хоть что-нибудь, поддающееся проверке. Представьте себе, гроб вскрыли, сколько бы там ему ни было лет, двести, триста, и там ничего не нашли, только клочок белой верб­люжьей шерсти с запыленным ржавым пятнышком на нем и сморщенный кусочек высохшей плоти, ну, какие там тесты могли быть сделаны, какие теории возникнуть. Но теперь

благодаря революционному рвению, не проведешь никако­го анализа ДНК, никакой углеводородной пробы не возь­мешь, проверить, есть ли в словах Начуга хоть доля правды, способа нет. Почти наверняка нет, остается только гадать. Итак, храм построили в середине 1950-х годов, «релик­вии» были изготовлены в 1970-х, огромная мраморная ста­туя закончена в 1989 году (о чем свидетельствует подпись скульптора Жуан Хуня). Казалось, что единственными «под­линными» элементами были молитвы, песни, ритуалы самих церемоний. Но даже и они могли затеряться, если бы не ста­рания нескольких преданных людей, вроде Гурилджаба, Черной Шапки, для которого делом всей жизни стало соби­рательство песен, связанных с ритуалом Чингисхана. Он рассказывал Жиху Су, как сохранилась его работа:

— В 1968 году меня посадили в тюрьму больше чем на 70 дней. Некоторые сидели еще дольше, по пять-шесть месяцев. Тексты моих песен пропали. Вдруг в какой-то день хунвейбины при­ шли обыскать мой дом. Они забрали меня и все мои рукописи с собой в штаб. Я очень беспокоился, потому что мои записи пе­сен почти все были среди этих рукописей. Когда они ушли по­ есть и заперли меня в комнате вместе с моими материалами, я быстро вынул их из пачки и засунул в карман. Поскольку они меня уже обыскивали, я подумал, что не будут обыскивать еще раз. К счастью, они не стали этого делать. После того как я про­ сидел у них три дня, пришла моя жена и принесла мне поесть. Не сразу, но все-таки они позволили ей войти в комнату, но разго­ варивать по-монгольски нам не разрешили, только по-китай­ски. Они боялись, что мы по-монгольски обменяемся важной информацией. Как только я увидел, что хунвейбины, стоявшие у дверей в коридоре, не смотрят на нас, я быстро сунул свои пес­ ни к ней в сумку и сказал, чтобы она положила их в какое-нибудь не привлекающее внимания место, например в сарай, где эти люди не станут искать. Если придут с обыском во второй раз, и чтобы это место было обязательно сухим... Как только я вернул­ ся домой, я спросил жену, куда она их положила. Она сказала, что они между стропилами и крышей нашего сарая. Они были

342

343

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

завернуты в кусок ткани и засунуты в дырку. После того как я вы­ нул их оттуда, я тут же сделал еще экземпляр... Так я спас песни, которые в противном случае навсегда пропали бы.

- Осталось ли еще что-нибудь?

- Седло подлинное, - сказал Начуг. - Спасли только седло. Но как, он точно сказать не мог. Ему всего сорок с чем-то,

и здесь он сравнительно недавно. И все это было так давно. Если я хочу узнать больше, мне нужно поговорить с Сайнд-жиргалом, он прежде был старшим научным сотрудником в храме, а теперь на пенсии.