Ученые спорят о том, что в ней подлинное, а что вымыш ленное, но все сходятся в том, что «Тайная история» осно вывается на реальных событиях, ибо ее содержание пере кликается с другим — не менее тайным — источником того же времени, известным под названием Алтай Дебтер («Зо лотая тетрадь»). Ее оригинал пропал, но известен по изложе нию в персидских и китайских исторических трудах. Вот и все первичные источники по времени Чингиса. Известно, что существовало много других работ, но все они пропали или были намеренно уничтожены (некоторые совсем не давно — одна средневековая хроника была в 1927 году со жжена неким китайским милитаристом).
Работа XVI I века Алтай Тобчи («Золотые итоги») переска зывает «Тайную историю» и более поздние легенды, но укра шает их идеями буддийской мудрости. Четвертый источ-
42
43
ДЖОН МЗН
ЧИНГИСХАН
ник - официальная история Юаньской (монгольской) ди настии, составленная преемниками монголов и написанная в обычной для переходного периода при смене одной дина стии другой манере, но по сравнению с «Тайной историей» эти заметки слишком цветисты и официозны.
«Тайная история» остается непревзойденной. Она ин тригует и одновременно оставляет неотвеченные вопросы. Претендуя на объяснение происхождения монгольского на рода, она вызывает сравнение с другими великими произве дениями «первооснователей»: ее можно поставить в один ряд с Библией, «Илиадой», норвежскими сагами, «Нибелунга- ми», «Махабхаратой». Но ей не хватает их масштабности - в ней только 282 параграфа и тысяча шестьдесят слов, одна треть «Илиады». И хотя она содержит элементы мифа творе ния и легенды в ней граничат с пересказом досужих сплетен и неким подобием исторической хроники, ей не хватает и эпического размаха, и исторической достоверности.
Как вдохновенная эпика, «Тайная история» прочно опи рается на традицию монгольского повествовательного сти ха. Это не что иное, как изустная традиция, перенесенная на бумагу, — редкостное достоинство, ставящее ее вровень с «Илиадой» и «Одиссеей». Ясно, что по определению не может быть письменного свидетельства устной традиции, но, применительно к Гомеру, ученые предлагают теорию, которая может послужить моделью создания «Тайной истории». По сле окончания Троянской войны, около 1250 года до н. э., греческие певцы-поэты, переходившие от одного царского двора к другому, с одной рыночной площади к другой, слага ли легенды о греческих героях и битвах, рассказывали об их предках и зарождении греческой цивилизации. Так продол жалось 500 лет. Гомер обобщил эти сказания, оформив их в одно художественное целое как раз ко времени, когда греки приняли финикийское письмо. Как только легенды записа ли, они как бы застыли в полете. Мешанина былей и небылиц
превратилась в два единых по содержанию литературных произведения.
Традиция певцов-бардов на Балканах существовала на протяжении двух тысячелетий, вплоть до 1930-х годов, когда антрополог и музыковед Мильман Перри записывал их в ко фейнях Сербии, Боснии и Герцеговины. Как рассказывает его ученик Альберт Лорд в своей книге «Певец сказаний», Перри обнаружил, что у певцов-бардов, передававших песни от поколения к поколению, были удивительные способ ности. Дело в том, что они не старались запоминать большие куски текста, чтобы потом их продекламировать наизусть, каждое их выступление выливалось в импровизацию. Высту пая перед слушателями, поэт-бард слагал каждую свою пес ню на традиционных рамках изложения, и это составляло 25—50 процентов «текста», а остальное он перекраивал, прихорашивал, акцентировал текст в зависимости от предпочтений аудитории, но при этом выдерживая песню в од ной и той же стихотворной форме.
Что-нибудь вроде этого, видимо, происходило и в Монго лии и Китае в годы и века, предшествовавшие написанию «Тайной истории». Очень может быть, что в раннем Средне вековье монгольские певцы-поэты, подобно догомеровским сказителям, выполняли роль национального банка памяти, увековечивая события и героев в традиционной стихотвор ной форме. Они пели свои песни под звуки примитивных щипковых инструментов, дальних предшественников сего дняшней скрипки из черепа лошади. В 1220-е годы, когда Монгольская империя еще набирала силу, эти поэты-скази тели уже приступили к решению никем не предписанной за дачи по увековечению того, что произошло, и того, что все еще происходит вокруг, фиксируя увиденное и услышанное в стихах. Со временем они, возможно, соткали бы столь же роскошную поэтическую ткань, из которой кроил свои пышные поэтические одежды Гомер, и монгольские Гоме ры, быть может, создали бы подобное чудо.
45
ДЖОН МЭН
