Были посланы соответствующие донесения, внесены со ответствующие поправки в подготовку путешествия. Они бу дут передвигаться не спеша и в полной безопасности, сдела ют гигантский крюк, заехав в улус Темуджа, младшего брата Чингиса, что в Восточной Монголии, обойдя таким образом ненадежных тангутов и безжизненные глубины Гоби. Путе шествие продолжалось с остановками в храмах для отдыха от летнего зноя. Одно только присутствие Цянчуня вызыва ло чудеса: прекратилась засуха. Облако в форме зонтика прикрыло толпу от свирепого солнца, пустой колодец на полнился водой по самые края. Лето сменилось осенью. В го рах к югу от Гоби их догнало полное заботы письмо от само го Чингиса (возможно, написанное тем же Чу Цзаем). «Путь перед вами, и по земле, и по воде, очень и очень трудный, но я надеюсь, что слуги и «отдых для ног» (т. е. удобства), кото рые я предоставлю, помогут пути показаться не таким дол гим». Зиму провели в еще одном храме, и путешествие про должилось в марте 1221 года. Расставаясь с Цянчунем, его ученики «спросили его, горько плача, когда они могут ждать его обратно из этого невероятно далекого путешествия». Он ответил неопределенно, ссылаясь на то, что ему трудно ска зать, установится ли гармония между его собственным дао и дао монголов, но под конец, когда они не отставали с этим
ЧИНГИСХАН
вопросом, сказал, что он снова увидится с ними через три го да. Вскоре после расставания с учениками он со своей сви той проезжал через проход Барсучья Пасть, где увидел горы человеческих костей, оставшихся после первой крупной по беды монголов в Китае, и пообещал по возвращении помо литься за отошедших в мир иной.
После этого они вышли на безлесные просторы степей Восточной Монголии. Учитель ехал на лошади или полулежал в повозке. Они пользовались гостеприимством скотоводов или разбивали собственный лагерь и через шесть недель вышли к скоплению многочисленных фургонов и
Они следовали южным берегом Керулена, когда, к их не вероятному изумлению, в воздухе похолодало, солнце затя нулось дымкой, и они неожиданно погрузились в почти кро мешную тьму. Случилось полное солнечное затмение, собы тие, которое позволяет установить точную дату и место, где они находились в этот момент.
Это произошло поздним утром 23 мая 1221 года по совре менному календарю, и они находились неподалеку от Авраги, лежащей в 10 километрах к северу от реки. Здесь проделанный мною путь совпал с маршрутом Цянчуня, и я наблюдал глаза ми Ли, как возницы повозок и всадники остановились, пора женные, увидев реку, текущую в берегах, заросших зазеле невшими после зимы ивами, и океан трав, расцвеченный точками маленьких, похожих на звездочки цветов, а там, вдалеке, исчезающие в ледяной дымке горы с шапками снега, а над всем этим черный диск луны, ненадолго увенчанный короной спрятавшегося за ней солнца и зависший в суме речном небе, которое вдруг засверкало всей россыпью звезд.
Путешественники продолжили свой путь вдоль Керулена, реку, чтобы переночевать в Авраге, переходить не стали, и это говорит о том, что старая столица утратила свое значе-
225
ДЖОН МЭН
ЧИНГИСХАН
ние и ее уже переносили на новое запланированное место, в Каракорум. В том месте, где Керулен отклоняется к северу, в сторону Бурхан Халдуна, они повернули на юго-запад, где их ожидал восторженный прием в каждом лагере, отмеченным скоплением юрт. Монголы, которым от мышей-полевок известны все степные секреты, уже не первый месяц поджида ли приезда Цянчуня. Все лето они двигались на юго-запад и прошли неподалеку от того места, где предполагалось от строить Каракорум, о чем Ли не обмолвился ни словом, и продолжили путь по петляющей среди холмов дороге, кото рая привела их в покрытые соснами и елями Хангайские го ры. Здесь, на высокогорных пастбищах, они увидели «сотни и тысячи» фургонов и юрт, «паланкины, павильоны и прочие красоты этого лагеря наверняка поразили бы ханов древних гуннов». Это было летнее стойбище двух княгинь, одна из них была тангуткой, которую подарили Чингису, когда в 1210 году сдалось Си Ся, вторая была китаянкой, подарен ной в 1210 году после капитуляции Бейджина. Ожидая воз вращения хана, они, по-видимому, жили совсем неплохо, как приличествовало их положению, и щедро угощали хле бом, испеченным из муки, доставленной на верблюдах за 700 километров из-за Тянь-Шаня. Дальше их путь лежал через горный хребет и вниз через долину, где они повстречали первого мусульманина, занятого рытьем канала для орошения полей ячменя (ячмень хорошо растет даже в Гоби, если есть вода, которую можно собирать из множества родничков у подножия гор).
