Непредвзятость духовного поиска и отсутствие предубе­ ждений, по-видимому, пробудили в Чингисе и некоторые иные, более земные мысли. Если столь неопределенные ве­рования могут создавать такие империи и памятники, то ка­ кой же властью обладал бы он, познав истинную Истину! Особенно если бы она: а) открывала тайну следующей жиз­ ни и обеспечивала несомненный переход в нее и б) давала возможность более практичного характера, а именно про­длять эту жизнь.

При Чингисе было два человека, способных в большей сте­ пени, чем другие, побуждать его к подобным размышлениям. Один из них был кидань Янь Люй Чу Цзай, Длиннобородый, переживший осаду Бейджина, после нее удалившийся в буд-

218

219

ДЖОН МЭН

Ч И Н Г И С X А Н

дийский приют искать просвещения, а потом в 1218 году сделавшийся ближайшим советником Чингиса. Другим был китаец, ханьский министр, Лю Вень, получивший извест­ ность также и как лекарь, лечивший травами, и как учитель изготовлять свистящие костяные наконечники для стрел. От этих двоих людей Чингис и услышал впервые о даоистской секте «Цюаньчень» («Полное совершенство») и ее именитом руководителе — мудреце Цянчуне. Это произошло в период, когда он был занят подготовкой к походу на Хорезм.

Секта «Полное совершенство», родившаяся из смеси вы­ соких чувств и эксцентричности, была основана Ван Че, прозванным Сумасшедшим Ваном, которому ее доктрину изложили двое таинственных неизвестных, встретившиеся ему во время прогулки. В сущности, это была разновидность даоизма, развившаяся за 1700 лет из учений полулегендар­ного Лао-цзы. Даосы считали, что достойная жизнь прохо­ дит в поиске Пути — дао, или тао, и в следовании этим путем. Под этим они понимали изначальную чистоту людей и ве­ щей — их «естественное состояние» до того, как их испорти­ ла жизнь, - предопределение человеческой судьбы Небеса­ ми и возвращение в догреховное состояние чистоты после того, как будет пройден путь, уготованный судьбой. Одними из двух важнейших вкладов Вана в это древнее учение было требование крайнего, мистического аскетизма, который предусматривал сведение до минимума времени сна и воз­держание, называвшееся «выжиганием темного дьявола». Проникнувшись этими идеями, он вырыл себе трехметро­ вую яму и оставался в ней два года, потом сменил ее на хижи­ ну. После четырех лет изоляции от внешнего мира он спалил хижину, и его нашли пляшущим на пепелище. Только после этого, очевидно, как следует укрепив свои плоть и дух, он на­ конец основал общество «Конгрегация Золотого Лотоса», имевшее целью проповедь его синкретического учения — Три доктрины, которое сводило воедино три главные рели­ гии Китая: конфуцианство, буддизм и даосизм - при веду-

220

щей роли даосизма как вероучения. К этическим, поведенче­ ским и управленческим идеалам даосизма он добавил заботу о социальном благе, причем все его заповеди относились в равной мере к мужчинам и женщинам, и распространение их на женщин было одним из самых характерных особенно­ стей его доктрины.

Среди учеников Вана был подросток по имени Цю, полу­ чивший широкую известность за необыкновенную память и составление изящных стихов. Когда в 1170 году Ван умер, Цю, которому исполнилось 22 года и который взял себе имя Цянчунь («Нескончаемая весна»), занялся распространени­ ем его учения. Поэтому он был хорошо знаком с огромной даосской литературой по алхимии и верил, что определен­ ные субстанции - нефрит, жемчуг, перламутр, киноварь, зо­лото — при условии, что они получены искусственным пу­ тем, могут быть использованы для изготовления эликсира, продляющего жизнь. Подобно многим исламским и евро­пейским алхимикам, символика алхимии, т.е. духовная трансмутация, занимала Цянчуня больше, нежели ее практи­ ческое применение. Но именно идея продления жизни во многом объясняла растущую популярность секты. В Бей- джине секту «Полное совершенство» патронировал импера­ торский двор Ляо, и она стала обзаводиться собственными храмами. Помимо этого, во время войны с Сун, когда города предавались огню, а сельская местность кишела разбойни­ ками, филантропические принципы секты имели большой успех и привлекали в ее ряды новых и новых обращенных из простых людей.

Человек, подобный Цянчуню, должен был привлечь вни­ мание Чингиса и некоторых из его приближенных по не­ скольким причинам. В планы Чу Цзая входило пробудить у Чингиса интерес к какой-либо системе, которая помогла бы Небесам трансформировать кровавого убийцу-вождя варва­ ров-кочевников в цивилизованного и одухотворенного им­ перского правителя.

221

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

Перейти на страницу:

Поиск

Похожие книги