— Надеюсь на то, что это был твой последний проступок, — вздохнул Эйрих, а затем вытащил из-под стола ножны. — Атавульф, вот это мой дар тебе. Меч самого легата Эдобиха. Носи с гордостью.
— Это большая честь, вождь, — поклонился тысячник, приняв безусловно щедрый дар.
Хорошая сталь всегда в цене, а этот меч ещё и принадлежал побеждённому полководцу римлян. Остальные тысячники неизбежно будут завидовать Атавульфу, но этого Эйрих и добивался. Пусть завидуют, может, это придаст им рвения воевать лучше.
— Дальше. Сотники Брингольф, Датур — моя похвала вам двоим, сделали всё безукоризненно, я вас запомнил, — продолжил Эйрих. — Вижу возможность вашего роста до тысячников, в будущем.
Два сотника, внезапно и временно взлетевшие до полутысячников, поклонились в пояс, проявив максимальную признательность.
— Вот, это дары вам лично от меня, — Эйрих вытащил из заранее поставленной на стол шкатулки два золотых обруча и вручил их сотникам.
Исполнены они просто, но ценны золотом, а теперь ещё и тем, что ими наградили сотников за заслуги.
«Если не дураки, то не расстанутся с ними добровольно, а коли дураки…»
Брингольф и Датур сразу же надели их на плечи и приняли гордый вид, ведь далеко не каждого так вознаграждают за дело.
— Агмунд, Саварик — вы тоже показали себя хорошо, — продолжил Эйрих. — Я очень крепко запомнил вас в ходе битвы, но не буду таить, что вижу в вас будущих тысячников. Продолжите биться так, как бьётесь, будьте уверены, что я возвышу вас до таких высот, какие и не снились вам в ваших кошмарах. И вот эти кольца вам, в знак оценки заслуг.
Эйрих вытащил из шкатулки золотые кольца и передал двоим сотникам. Франк и остгот синхронно поклонились.
— А теперь перейдём к обсуждению грядущего, — произнёс Эйрих устало. — Через несколько дней мы снимаемся и идём домой.
Обратный путь был на удивление спокойным. Ну, почти спокойным.
Передовые дозоры пару раз видели банды разбойников из неизвестных племён, но с армией на маршей эти оборванцы сталкиваться не решились. Так, потрепали три передовых разъезда, после чего Эйрих направил на них целую алу[16] своих кавалеристов. Вернулись они с пятью десятками ржавых мечей и топоров, парой-тройкой луков, а также тремя пустыми лошадьми, наездники которых больше никогда не сядут в седло.
Надёжно отвадив разбойников, Эйрих, тем не менее, позаботился о надёжном охранении обоза и продолжил путь.
Возвращаться — это почти всегда быстрее, ведь известен и уже виден маршрут продвижения, передовые дозоры уже знают, что увидят перед собой, а также затрачивают гораздо меньше времени на проверку потенциально нехороших мест, где легко можно устроить засаду. Так и двигались, переход за переходом.
— С меня бочка лучшего вина, которое я только смогу достать в деревне, — подъехал к Эйриху уже оправившийся Хродегер.
Вмешательство Марка прошло успешно, заразу выкорчевали из воспалённой руки — рану вычистили, дали голодным опарышам порезвиться в гниющей плоти, затем вновь всё вычистили, после чего зашили, облепили целебными растениями и дали Хродегеру режим покоя и порцию опия против боли. От последнего он некоторое время пребывал в замутнённом состоянии, но, к моменту выдвижения в путь, оказался способен ехать в обозе.
За время пути рука его почти пришла в норму, но Марк, официально нанятый Эйрихом, отслеживает состояние ранения и предпринимает меры, если что-то идёт не так. Эйрих остался доволен мастером-целителем и всерьёз рассчитывал найти ещё больше таких же в римских землях. Это в Паннонии, максимум, знахари и случайные костоправы, а у римлян всё серьёзно. Кто-то другой бы уже отпилил Хродегеру руку по локоть, а Марк сумел спасти её, за что тысячник ему очень благодарен.
— И Марку Опциону одну бочку, — продолжил довольный жизнью тысячник. — И тем троим, что держали меня, когда я начал дёргаться, по малому бочонку!
— Не просади всё своё жалование, — усмехнулся Эйрих.
— Да хрен бы с ним, лишь бы здоровье было! — махнул Хродегер правой рукой. — О, чувствуешь этот запах? Мы рядом!
В Деревне уже знают, что воинство возвращается, поэтому в окрестностях можно уловить запах жареного мяса, винный дух, а также аромат перца, щедро добавляемого и туда, и туда. Готовится грандиозный праздник, ведь возвращаются победители…
Проехав через шатёрный лагерь неких чужаков, Эйрих увидел перед собой знакомые утлые домишки, которые никто, по старой привычке, даже не собирается приводить в порядок. Дух миграции сквозил в каждом столбике деревни, потому что почти все понимают, что Паннония, даже несмотря на годы жизни здесь, это не навсегда.
— Эйрих! — помахала ему рукой спешащая к нему Эрелиева.
— Сестра! — заулыбался он и помахал в ответ.
